Наталья Ковальчук(Евтух)

В глухой тайге, в ста пятидесяти километрах от ближайшего посёлка, стояла избушка лесника. Маленькая, рубленая, с покосившимся крыльцом и вечно закопчённой трубой. Жил в ней дед Матвей — шестой десяток разменял, а из тайги не уходил. Говорил: «Лес — мой дом, звери — семья, а люди... люди пусть в городах живут». Он знал здесь каждую тропу, каждое дерево, каждую звериную тропу. Медведи его не трогали, волки обходили стороной, лисы даже кур не воровали — чувствовали, что человек этот не враг. Матвей охотился редко, только когда совсем есть нечего, больше грибы-ягоды собирал, рыбачил на горной речке. Одно у него было сокровище — старая собака по кличке Дружок. Дворняга, каких много, но умная, преданная. Вместе они обходили владения, вместе грелись у печки долгими зимними вечерами. В тот день Матвей, как обычно, отправился проверять ловушки на зайцев. Осень стояла золотая, тихая, листья шуршали под ногами, пахло грибами и прелью. Дружок бежал впереди, обнюхивал кусты. Они отошли от из

— Мама, нам надо серьезно поговорить, — начал Павел, глядя куда-то в стену. Рядом с ним на диване сидела его сестра Ольга и теребила край блузки. Валентина Петровна отложила вязание и поправила очки. Сердце почему-то тревожно забилось. Ее дети редко приходили вместе. Обычно они забегали по отдельности, чтобы оставить внуков, попросить денег до зарплаты или просто сунуть пакет с продуктами и помчаться дальше по своим делам. — Что-то случилось? — спросила она. — Случилось, — жестко вмешалась сноха Светлана, стоявшая в дверях. — Ты случилась, Валентина Петровна. Твой сын разрывается между работой и тобой. Ольга — между семьей и тобой. А у тебя, между прочим, давление скачет и память подводит. Валентина Петровна похолодела. — Я еще сама могу за собой ухаживать, — тихо произнесла она. — Не можешь! — отрезала Светлана. — На прошлой неделе газ забыла выключить! А вчера на улицу в домашних тапочках вышла, Ольге звонили соседи, искали тебя! — Я просто… задумалась. Со всяким бывает. — С молодым