Анатолий Шаталов

Сталин: «..арест Вашей жены, так и должно быть... В чём дело? Тебе нужна баба? Мы тебе найдём». Что самое страшное в этом кабинете? Нет, не портрет на стене. Не ковровые дорожки, в которых тонут шаги. Даже не охрана с каменными лицами за дверью. Самое страшное — это пауза. Та самая, когда вождь молчит, смотрит куда-то вбок, чуть шевелит усами, а ты уже понимаешь: приговор не будет отменён. Его сейчас просто обернут в красивую бумагу и вручат тебе обратно. 1940 год. Александр Поскребышев, личный секретарь Сталина, человек, через руки которого проходила каждая бумага в кабинете вождя, стоит перед столом. Он держит в руках ордер на арест. Своей жены. И он сам должен положить эту бумагу на подпись. «Товарищ Поскребышев, — говорит Сталин. — Если органы считают необходимым арест вашей жены — так и должно быть. Не будем им мешать». Поскребышев сглатывает. Рискует: «Товарищ Сталин, она ни в чём не виновата. У нас две маленькие дочери…» Вождь поднимает глаза. И усмехается: «В чём дело? Тебе нуж