Максим Алёшин

В сером, застёгнутом на все пуговицы мире брежневского застоя, где высшей доблестью считалась скромность, а главным украшением мужчины — партийный билет, Борис Буряце был аномалией, экзотическим цветком, выросшим на бетонной клумбе. Официально он был артистом цыганского театра «Ромэн», но по сути — профессиональным прожигателем жизни, бонвиваном, чьё главное призвание заключалось в умении создавать вокруг себя праздник. Он не был цыганом, как многие думали, а происходил из семьи молдавских евреев. Но он мастерски играл в «цыганского барона» — широкие жесты, собольи шубы в пол, бархатные пиджаки немыслимых расцветок и неизменная широкополая шляпа, из-под которой сверкали хитрые, нагловатые глаза. Он был ходячим вызовом советской действительности, и именно это, видимо, и привлекло к нему Галину Брежневу. Их встреча была предсказуема, как смена времён года. Галина, «кремлёвская принцесса», изнывающая от скуки в своём «золотом» браке с заместителем министра внутренних дел Юрием Чурбановым,