Наталья Смирнова

– Поставь на место, я сказал, – голос мужа звучал глухо, как из бочки, но в нем уже прорывались те самые визгливые нотки, от которых у Елены обычно холодело внутри. – Ты совсем уже берегов не видишь? Это мои деньги. Мои, понимаешь? Виктор стоял посреди кухни, уперев руки в бока. Его лицо, когда-то казавшееся Елене самым красивым на свете, сейчас пошло красными пятнами. Он смотрел на жену так, словно она была не человеком, с которым он прожил двадцать два года, а назойливой мухой, жужжащей над ухом. Елена медленно, стараясь, чтобы руки не дрожали, опустила купюру обратно в жестяную банку из-под чая, стоявшую на верхней полке. Это была их общая «заначка» на ремонт, но в последнее время понятие «общее» в этой квартире стремительно трансформировалось в «Витино». – Витя, это на репетитора для Насти, – тихо, но твердо сказала она, не оборачиваясь. – Ей через два месяца ЕГЭ сдавать, нам нужно подтянуть химию. Мы же договаривались. – Договаривались? – Виктор хмыкнул, проходя к столу и с грохот

​В российском шоу-бизнесе паника. Привычный уклад, где рука руку моет, а сор из избы не выносят, трещит по швам. И виной тому не экономический кризис, не смена законов, а один человек. Ярослав Дронов, он же Шаман, совершил непростительную для местной тусовки вещь: он озвучил то, о чем народ шепчется на кухнях уже много лет. Он сорвал маски с тех, кто привык учить нас жизни с экранов телевизоров,