Елена Лёвочкина

В холодное январское утро 1943 года в селе Девица Воронежской области раздались выстрелы. Семь мальчишек, едва шагнувших в юность, стояли перед глубокой ямой, которую сами же вырыли в снегу. Они не знали, что копают себе могилы. Метель хлестала их лица, но они работали, стиснув зубы, под прицелом немецких автоматов. И вдруг — залп. Лишь один голос, тонкий и отчаянный, успел прорезать тишину: «Мама!..» Это был тринадцатилетний Митроша Жерноклеев. А затем — тишина. Семь юных сердец остановились навсегда. Их звали Девицкими орлятами. Их подвиг, почти забытый в школьных учебниках, — это история о мужестве, которое не измерить ничем. Лето 1942 года в Воронежской области пахло гарью и страхом. Войска вермахта рвались на юг, и Воронеж стал ареной жестоких боев. Село Девица, что в двадцати километрах от линии фронта, оказалось в лапах оккупантов. Здесь, среди равнин, где не спрячешься за лесами, гитлеровцы устроили комендатуру, отделение гестапо и лагерь для военнопленных. В полуразрушенной

В начале 1930-х в Кремль стали поступать тревожные сообщения о странном недуге на Дальнем Востоке. Болезнь начиналась с тяжелейших судорог, сильнейшей головной боли, рвоты, помутнения, а потом и потери сознания. В мучительных страданиях умирал каждый третий-четвёртый из десяти. Выжившие чаще всего оставались инвалидами. Ситуация осложнилась, когда из-за угрозы войны с Японией в тайге разместили войска, и от эпидемии стали погибать красноармейцы. Природа и причины заболевания, которое местные врачи называли «токсическим гриппом», были неизвестны. Напуганные коренные жители боялись ходить в тайгу, утверждая, что там поселились насылающие смерть злые духи. Действительно, ушедшие в тайгу могли не вернуться. Однажды пропала целая партия топографов и геологов из двадцати крепких молодых людей. Добровольцы, отправившиеся на их поиски, обнаружили страшную картину. На стоянке мирно паслись нестреноженные лошади, а в палатках лежали умершие и бьющиеся в агонии люди… Слово «эпидемия» не называлос