Наталия ✶✶✶

– Да ты посмотри на это свинство, просто посмотри! Они даже мусор за собой не вывезли, пакеты прямо на крыльце бросили, растаскивать собакам! А в доме? Ты на кухню заходил? Ирина стояла посреди дачного двора, и ее голос дрожал от сдерживаемого возмущения. Майское солнце ласково пригревало свежую зелень, в воздухе пахло цветущей яблоней, но женщине было совершенно не до красот природы. Она указывала рукой на роскошную кованую беседку, которую они с мужем заказали в прошлом году за приличные деньги. Теперь деревянный пол беседки был залит чем-то липким, дорогой мангал стоял нечищеным, покрывшись слоем жирной золы, а вокруг валялись пустые пластиковые бутылки и скомканные салфетки. Сергей, муж Ирины, виновато переминался с ноги на ногу у калитки. Он тяжело вздохнул, почесал затылок и попытался смягчить ситуацию. – Ириш, ну не заводись ты так сразу. Оксанка же с детьми была, с друзьями. Наверное, закрутились, торопились в город уехать, чтобы в пробки не попасть. Ну забыли убраться, с кем н

– Риточка, у тебя тут икра где-то была, я помню. Она уже стояла у открытого холодильника, широкая, уверенная, в себе. Одной рукой она отодвигала контейнеры, другой придерживала дверцу, будто это был ее собственный холодильник, в ее собственной квартире. Я в это время накрывала на стол. Скатерть новая, льняная, с мелким рисунком. Тарелки расставила парадные, фарфоровые, с тонкой золотой каемкой. Салфетки свернула треугольниками, как в ресторане. Потому что Жанна приезжала редко, с другого конца города, потому что мне хотелось показать ей, как у нас хорошо, как уютно, как я стараюсь. *** Жанна нашла банку. Конечно, нашла, она всегда находила то, что я прятала в дальний угол холодильника. Аркадий привез эту икру с Сахалина, это был гостинец от его давнего приятеля-рыбака. Банка была тяжелая, литровая, стеклянная, с плотной крышкой. Я берегла ее к Новому году, хотела сделать тарталетки, как мама когда-то делала, с маслом, с тонким ломтиком лимона сверху. Жанна открутила крышку, достала сто

Мария, которую все близкие звали просто Маша, наливала кипяток в заварочный чайник. Раннее утро субботы было её личным временем тишины. Алексей ещё спал после тяжелой рабочей недели, а Егор сладко сопел в своей кроватке, обнимая плюшевого лося. Маша любила это время. Она могла спокойно выпить кофе, пролистать ленту с дизайнерскими новинками и просто подумать о чем-то своем. Например, о том, как хорошо, что они наконец-то решились отдать Егорку в частный сад. Муниципальный сад, в который они ходили две недели, стал для всей семьи испытанием. Постоянные сопли, бесконечные «сегодня не ходим, потому что Катя в группе с ветрянкой», вечно недовольная воспитательница, которая кричала на детей, и двадцатиминутные сборы на прогулку, когда полдня уходило на одевание-раздевание. А главное — Егор, её жизнерадостный карапуз, возвращался оттуда выжатым как лимон, капризничал и отказывался есть. Новый сад «Умный Ежик» был другим миром. Маленькие группы по 8 человек, игрушки, методика Монтессори,

Алиса медленно шла вдоль полок супермаркета, ощущая на себе пристальный взгляд свекрови. Елена Ивановна следовала за ней в двух шагах, словно тень, внимательно отслеживая каждое движение невестки. — Алиса, что это ты взяла? — раздался за спиной встревоженный голос. — Это же больше килограмма! Алиса вздрогнула и почти выронила упаковку с гречкой. Она обернулась, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. — Это всего лишь крупа. Она весит всего девятьсот граммов, я проверяла... — Девятьсот, килограмм — какая разница? — Елена Ивановна выхватила упаковку из рук Алисы и внимательно изучила этикетку. — Вот же, смотри — ровно килограмм! Я же говорила, что нельзя больше килограмма поднимать. Это вредно для моего внука. Алиса презрительно сжала губы, но вслух ничего не сказала. Она просто кивнула и взяла с полки меньшую упаковку. Внутри всё кипело. Восемь недель беременности превратили её жизнь в режим постоянного контроля. Сначала она думала, что забота свекрови мила и трогательна, но тепе