Андрей Татьяна Шмунк (Тумашова)

В небольшой деревне, затерянной среди холмов, жил мальчик по имени Ваня. Родителей он не помнил: мать ум..рла, когда ему едва исполнилось пять, отец пропал без вести на лесоповале. Дом, доставшийся от родителей, стоял на отшибе, и односельчане помогали мальчишке чем могли — кто хлеба принесёт, кто картошки, кто дров наколет. Ваня рос тихим, серьёзным не по годам, в десять лет уже управлялся с печью, носил воду из колодца и чинил прохудившуюся крышу. Осень в тот год выдалась дождливая и холодная. Дни стали короткими, по вечерам с гор тянуло сыростью, и Ваня, затопив печь, сидел за столом, читал потрёпанную книжку при свете керосиновой лампы. За окном хлестал дождь, ветер гудел в трубе, и мальчик уже собрался спать, когда услышал стук — тихий, неуверенный, будто кто-то скрёбся в дверь. Он открыл. На пороге стояла старуха — маленькая, согбенная, вся мокрая. Лицо её скрывал рваный платок, из-под которого выбивались седые космы. Она держалась за косяк дрожащей рукой и смотрела на Ваню сл

Водительское кресло давно стало для меня вторым домом. Но в тот морозный январский вечер я и подумать не мог, что обычный заказ перевернёт всю мою жизнь. Стоял я возле вокзала, считая в уме тощий дневной заработок. После увольнения из транспортной компании перебивался частным извозом — клиентов много, денег мало. Жена Света то плакала, то ругалась, требуя денег на продукты и очередной кредитный платёж. Я и сам понимал — так дальше нельзя. Но что делать, когда каждое утро начинается с надежды хоть что-то заработать? К машине подошла невысокая пожилая женщина. Поношенный пуховик, старенький платок на голове — типичная бабушка, возвращающаяся из города. — Молодой человек, подвезёте до кладбища? — тихо спросила она, когда я опустил стекло. Я растерялся. Кладбище находилось далеко за городом, уже темнело, да и странная это затея — в зимние сумерки ехать к могилам. — Бабушка, вы уверены? Поздно уже, да и дорого выйдет. — Довезите, пожалуйста. Денежки есть, — настойчиво повторила она. Что ж,