Тамара Дегтярёва Швейная мастерская

— Значит, Олегу достаётся комод, — зачитал нотариус, и в комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Старые, с кукушкой. Дядя Игорь их очень любил. Я сидел и смотрел в одну точку. Где-то над головой нотариуса висела репродукция картины, пейзаж с мельницей, уже пожелтевшая по краям. Я разглядывал эту мельницу и думал, что вот, значит, как оно всё обернулось. — Комод? — переспросила тётя Нина, и в слове «комод» у неё прозвучало столько всего, что я даже позавидовал её интонационным способностям. Презрение, торжество, и чуть-чуть жалости. Примерно в такой пропорции: три части презрения, две торжества, одна жалости, чтобы совсем уж не выглядеть бессердечной. — Комод орехового дерева, середина двадцатого века, — уточнил нотариус, листая бумаги с таким видом, будто ему самому было немного неловко. — Стоимость по оценке антиквара составила... — Да не надо стоимость, — перебил дядя Саша и почесал затылок. У него была эта привычка, когда он нервничал или когда ему было ве