маргарита даутова( фролова )

На передовой возникло то, что можно назвать кризисом гражданского смысла. Мобилизованные воюют больше трёх лет и теперь не понимают, для чего им это. При этом то, что происходит в тылу, вызывает ещё больше неудобных вопросов. На днях "Новороссия" опубликовала откровения мобилизованного бойца, который находится на передовой три с половиной года. Автор популярного в военном Рунете канала "Vault 8. Убежище №8" признался, что все чаще его боевые товарищи задают ему страшный вопрос: а для чего они воюют? Важнейшая мысль, которую сформулировал боец, звучит без прикрас: Дел наворотили не мы, но нам разгребать, чтобы не потерять еще больше… Это не попытка снять с себя ответственность, а откровенное признание реальности: в 2022 году мобилизованные приняли на себя последствия решений, в которых они не участвовали. И именно это стало для многих мощнейшим стимулом – не допустить худшего, защитить Россию от очевидного врага. Но время идет, и этот гражданский импульс, как признается автор, начинает

Кто все это заказал? Кто нажал ту самую невидимую кнопку, после которой над сибирскими селами встали сизые столбы дыма, а в окнах на ночь перестали зажигать лампы в пустых сараях? Сегодня мы расскажем историю, из которой хочется вычеркнуть целые абзацы — слишком больно. Историю о том, как тихая Сибирь, где люди веками жили рядом со своими коровами, козами и свиньями, внезапно превратилась в полигон для массовой ликвидации домашнего скота. Это не только локальная беда отдельных дворов — это удар по укладу, по доверию, по самим нервам сельской жизни. И именно поэтому эта тема рвет комментарии, вызывает споры на сходах и попадает в повестку чиновников: речь идет о благополучии тысяч семей, о безопасности еды на наших столах и о том, кто на этом всем теряет и кто, возможно, выигрывает. Все началось, как часто бывает, не с громких новостей, а с шепота. 15 марта, ранним утром, в одном из сел южной Сибири — назовем его Северный Ключ, а соседнее — Осиновка; названия изменены по просьбе собесе

Кто все это заказал? Кто нажал ту самую невидимую кнопку, после которой над сибирскими селами встали сизые столбы дыма, а в окнах на ночь перестали зажигать лампы в пустых сараях? Сегодня мы расскажем историю, из которой хочется вычеркнуть целые абзацы — слишком больно. Историю о том, как тихая Сибирь, где люди веками жили рядом со своими коровами, козами и свиньями, внезапно превратилась в полигон для массовой ликвидации домашнего скота. Это не только локальная беда отдельных дворов — это удар по укладу, по доверию, по самим нервам сельской жизни. И именно поэтому эта тема рвет комментарии, вызывает споры на сходах и попадает в повестку чиновников: речь идет о благополучии тысяч семей, о безопасности еды на наших столах и о том, кто на этом всем теряет и кто, возможно, выигрывает. Все началось, как часто бывает, не с громких новостей, а с шепота. 15 марта, ранним утром, в одном из сел южной Сибири — назовем его Северный Ключ, а соседнее — Осиновка; названия изменены по просьбе собесе