Валентина Гоглева ( Светлолобова)

Знаете, бывают такие женщины-праздники. Смотришь на неё - рыжая грива, ямочки на щеках, хохот на всю улицу - и думаешь: "Ну вот же она, счастливица! Баловень судьбы". Именно такой мы привыкли видеть Таню Абрамову. Помните её Надю Кудряшову из "Всегда говори „всегда“"? Легкая, звонкая, вся нараспашку. Казалось, у таких людей и в жизни всё должно быть как в кино - с песнями да хэппи-эндами... Ага, как бы не так. Сколько раз я, как журналист, убеждалась: за самой широкой экранной улыбкой часто прячется такая сильная боль, от которой просто хочется волком выть. Мы-то думали, что Абрамова на съемках просто шутит да чаи гоняет с подружкой Порошиной, а она в перерывах между дублями запиралась в гримерке и звонила немецким врачам. И молилась. Тихо, чтобы никто не видел её красных глаз. Сегодня я расскажу вам историю, от которой у меня самой до сих пор сердце не на месте. И это не просто сплетни. Это история про предательство самого близкого человека, про чудо (иначе это не назовешь!) и про люб

Двенадцатое мая 1985 года, вторник, половина второго дня. Я стою на пороге старой охотничьей избы в сорока километрах от ближайшего посёлка и не верю своим глазам. На полу у потухшей печки свернулась девушка в свадебном платье. Белое кружево, грязное, порванное, подол в грязи и крови, фата спуталась в волосах, босые ноги в ссадинах. Она спит или без сознания — непонятно. Я замираю. За восемнадцать лет работы егерем я видел многое: браконьеров, раненых зверей, заблудившихся туристов — но невесту в свадебном платье посреди глухой тайги никогда. Подхожу тихо, приседаю рядом, дотрагиваюсь до её плеча. Она вздрагивает, открывает глаза, смотрит на меня испуганно, потом начинает плакать. — Не надо! Не возвращайте меня! Пожалуйста! — всхлипывает она. — Кто вы? Что случилось? — спрашиваю я спокойно. Она садится, обхватывает колени руками, качается. Голос сорванный: — Я сбежала. С алтаря. Прямо из ЗАГСа. Я не могла… Не могла выйти за него. И снова плачет, уткнувшись лицом в колени. Грязное белое