konstantin rait

Колька Зарубин вернулся в Малиновку в начале сентября, когда уже начало холодать по ночам, но дни ещё стояли тёплые и золотые. Я увидела его первой — случайно, шла от колодца с вёдрами и столкнулась нос к носу у калитки тёти Шуры. Он стоял и смотрел на её дом, как смотрят на место, которое помнишь одним, а находишь совсем другим. Я узнала его не сразу. Тот Колька, которого я помнила, был длинный, нескладный, с вечно растрёпанными волосами и смешной привычкой почёсывать затылок, когда врал. Этот был другим — короче, что ли, хотя ростом не убавил. Просто осел как-то вниз, стал приземистее и плотнее. Волосы стрижены коротко, на висках седина, хотя ему и сорока не было. Лицо стало закрытым, как ставни на зиму. — Коля? — сказала я. Он обернулся. Смотрел секунду, потом узнал. — Маша Ветрова, — произнёс он. Не спросил — просто назвал, как называют то, что не ожидали увидеть. — Зарубин, — ответила я. — Вернулся. — Вернулся. Мы помолчали. Вёдра оттягивали руки, вода плескалась через край, но я