Михаил Лебедев

Ну, вот и всё. Отработался. Семён Петрович, а для своих просто Петрович, сидел на старом, потертом стуле в каморке почтового отделения. Последний день. Завтра ему уже не надо будет в шесть утра подрываться, натягивать кирзачи и проверять, не спустило ли колесо у старенького «Урала». В главной комнате суетились девки-операторши. Накрывали стол. Бутерброды с докторской колбасой, вазочка с карамельками «Дюшес», трехлитровая банка яблочного сока. Проводы. Молодой сменщик мой, Витька, притащил бутылку «беленькой», неловко прятал за папками с отчетностью. Пахло всем сразу: пыльной бумагой, сургучом, старым линолеумом и подгоревшей в духовке курицей. За окном — ноябрьская серость, ПГТ «Красный Ткач» тонул в грязной измороси. Все эти запахи, эта серость — тридцать пять лет подряд. Впитались, кажется, в само его нутро. — Петрович, ну ты чего там засел, как сыч? Иди к нам! — крикнула из-за двери Зойка, начальница наша. — Сейчас вот ребята с маршрутов вернутся, и начнем! Петрович только крякнул в