татьяна маркова

Тимур Еремеев наконец-то назвал вещи своими именами, вытащив на свет детали работы адвоката Панасюка и его «платных» свидетелей. Оказывается, девять лет нас кормили срежиссированным спектаклем, цель которого — любой ценой очернить человека, чье сходство со Спартаком Мишулиным видно даже слепому. Предлагаю обсудить, почему в этой битве за правду благородство проявил тот, кого пытались выставить мошенником. Девять лет Карина Мишулина бьется в истерике, доказывая, что Тимур Еремеев ей не брат. Девять лет судов, криков в ток-шоу и смены адвокатов. За это время можно было слетать на Марс и обратно, но Карина не может сделать одного — дойти до независимой лаборатории и сдать анализ. Ситуация к 2026 году стала просто абсурдной: Тимур давно всё доказал, его ДНК совпало с ДНК Спартака Мишулина, а «законная» дочь продолжает делать вид, что генетика — это лженаука. Чего именно она так боится? Ответ очевиден: она боится потерять статус «единственной и неповторимой». Когда человек уверен в своей пр

Пока миллионы россиян не могут зайти в Telegram, депутаты Государственной Думы рассуждают о том, как правильно произносится слово «VPN». Один из них делает вид, что не знает. Другой думает, что бизнес в соцсетях ведет от силы десяток тысяч человек. Третий уверен: заблокируй интернет — и дроны перестанут прилетать. Блогер Амиран Сардаров снял простой видеосюжет: подошёл к депутатам и спросил их о вещах, которые знает каждый школьник. О VPN, о блокировках, о том, как простые люди пользуются сетью. Ролик разлетелся по всему русскоязычному интернету. Люди пересылали его друг другу с подписью «посмотри, кто принимает законы». Самое интересное случилось на 16-й минуте записи. Депутат Виталий Милонов — один из тех, кто активно голосовал за ужесточение интернет-регулирования в стране, — на вопрос про VPN задумался. «Я не знаю, что такое ВПН. Как там правильно? МБН?» Ему предложили простое решение: давайте просто посмотрим ваш телефон? «У меня кнопочный Эриксон!» — парировал депутат. Актриса Ян

Щит из громкой фамилии дал трещину. Ксения Собчак привыкла жить с ощущением, что замок на её деньгах никто не рискнёт взломать, а Константин Богомолов может превращать сцену в помойку, получая за это государственные гранты. Но сейчас в игру вступили не конкуренты по шоу-бизнесу и не желтая пресса — в двери стучится Следственный комитет и начинает блокировать всё, что нажито «неприкасаемыми». 500 млн. рублей. Именно столько, по данным силовиков, бесследно растворилось в декорациях и гонорарах театра, где главным стал Богомолов. Счета рекламной империи Собчак уже замораживают, а Бастрыкин листает сметы спектаклей, от которых у нормальных людей сводит скулы. Это не рядовой налоговый штраф. Это попытка ответить на вопрос: как долго те, кто презирает правила, могут оставаться безнаказанными за чужой счёт? Государство выделяло деньги. Не маленькие — сотни миллионов. Театр на Малой Бронной, где главным числится Константин Богомолов, регулярно получал субсидии и гранты. А что зритель видел в о