Ольга Баранова (Рязанцева)

Она вернулась на закате. Вера шла по деревенской улице босиком, хотя апрельская грязь еще не просохла и ледяные лужи хрустели тонкой коркой. Платок сбился на плечи, русые волосы выбились и слиплись сосульками, подол тяжелого драпового пальто — того самого, в котором она выехала из Ленинграда в сорок втором, — намок и тянул вниз. В правой руке она бережно прижимала к груди сверток — тряпичный узелок, туго перетянутый бечевкой. Из-под ткани не доносилось ни звука, но Вера то и дело пригибала голову, прижималась щекой к узлу и что-то шептала, будто успокаивая спящего младенца. А глаза у нее были счастливые. Такие счастливые, что бабка Агафья, взглянув на нее с крыльца, поняла: случилось самое страшное. Вера снова нашла свою дочь. Она вернулась на закате. Вера шла по деревенской улице босиком, хотя апрельская грязь еще не просохла и ледяные лужи хрустели тонкой коркой. Платок сбился на плечи, русые волосы выбились и слиплись сосульками, подол тяжелого драпового пальто — того самого, в кото