Владимир Бушуев

В среде огородников принято считать, что крот — вредитель номер один. Мол, явился, перерыл все грядки, надкусил морковь, проколол картошку и испортил корни любимой яблоне. Форумы и блоги заполнены советами из разряда: «установите гарпун», «залейте кипятком», «положите мойву». Кажется, что идёт какая-то древняя битва между общиной двуногих и одним маленьким подслеповатым зверьком. А ведь крот — не враг, а лучшее, что могло случиться с участком человека! Бесплатный наёмный рабочий, агроном и служба дезинсекции в одном бархатном флаконе. А то, что он картошку, морковь и свёклу ест — клевета! «Он съел мою картошку!» — кричит на всё село Аркадий Паравозов, шаблонно протягивая руки к небесам. Друзья, нужно запомнить раз и навсегда: крот — относится к отряду насекомоядных, как и его колючий родственник ёж. Матушка-Природа выдала нашему герою острые зубки для того, чтобы протыкать хитин жуков и шкуру червей, а не пережёвывать овощи. Автор, а кто же тогда портит урожай? Уважаемый читатель, кто

Эксклюзив: история, о которой молчали даже те, кто её организовывал. Пока все думали, что «Кремлёвский централ» — это неприступная крепость, внутри гремел пир, достойный дубайского шейха 15 июня 2008 года. СИЗО-99/1 («Матросская Тишина»), он же «Кремлёвский централ». Самое охраняемое следственное изолятор страны, куда сажали министров, генералов и миллиардеров. В этот день здесь праздновали 56-летие главного врага Деда Хасана — вора в законе №1 Тариела Ониани (Таро). И праздновали так, что до сих пор стыдно всем, кто тогда дежурил. Всё началось за три месяца до дня рождения. Тариел, сидевший в спецблоке №5 (тот самый, где потом будет Навальный), дал команду: «Хочу, чтобы в этом году мой день рождения запомнили все. Даже те, кто меня ненавидит». Бюджет — 2,7 миллиона долларов наличными. Организаторы — трое сотрудников ФСИН высокого ранга (включая заместителя начальника по режиму полковника М.) и два адвоката. За эти деньги внутри режимного объекта построили временный «ресторан»: На сто

Там, в джунглях, вдали от больших дорог и человеческих глаз, действовали женские отряды вьетнамских партизанок – бесстрашных, выносливых и жестоких. Они оставляли после себя сожжённые ящики с боеприпасами, разрушенные склады, пустые блиндажи. Говорили, что пленных они не брали никогда. Но было одно исключение... Поставьте лайк и подписывайтесь на Были Времена. Ваша активность поможет возрождать канал. В 1979-м, когда между Китаем и Вьетнамом вспыхнул новый виток напряжения, армия КНР пополнялась молодыми солдатами, вчерашними школьниками. Их спешно обучали, вручали форму, винтовку и отправляли в горячие зоны, чаще в тыловые подразделения. Одним из таких мальчишек был Хуан Ганьцзун, восемнадцатилетний доброволец из глубинки. Он не был бойцом, он чинил технику, перевозил раненых, разбирался в моторах лучше, чем в применении оружия. Он ещё не знал, что именно эта, казалось бы, мирная профессия однажды определит судьбу на многие годы В один из сумеречных дней отряд китайских техников уго