Раиса Владыко

Два дня назад вечером в метель наша волонтёр шла в магазин. Пронизывающий ветер, неожиданный минус и колючий снег, больно хлещущий по лицу и забирающийся за шиворот. И вдруг из-под занесённой снегом припаркованной машины маленькое пушистое облачко с протяжным «Мяяя». Ручной, ласковый, домашний ребёнок. В такую погоду и собаки-то гулять не стремятся – тянут волоком хозяев обратно домой. А тут домашний малыш. Обнял лапочками за ноги и мяучит. Забирать было некуда, вечер, клиники закрыты. Но волонтёр всё равно пошла домой за переноской. Вернулась с едой и переноской, и… не нашла котёнка. Долго звала, замерзла, искала под каждой машиной, под каждым кустом. Исчез. После ходила ещё несколько раз до самой ночи. Малыша нигде не было. Теплилась надежда, что он чей-то потеряшка, и хозяин наконец-то нашёл и забрал его домой. Но рано утром, выйдя на улицу, волонтёр услышала под одной из машин тоскливое «Муа-муа» и малыш вышел на зов. Хорошо, что с собой был пакетик с кормом и в сумке лоточек для

Март в этом году на саянских склонах выдается тревожным. Снег в верховьях Ерината уже не сверкает стерильной белизной, как в январе, он оседает, становится тяжелым и ноздреватым, где-то под ним уже должно быть слышно, как бегут первые несмелые ручьи. Но для Агафьи Карповны Лыковой, единственной обитательницы этой таежной заимки, март — это всегда время подведения черты. Черты под очередной зимой,