Татьяна Шестакова

На третий день Найда не выдержала. Хозяин почему-то не появлялся, живот прилип к спине от голода, к тому же стало необыкновенно холодно и с неба полетели какие-то белые хлопья. Найда не знала ещё, что такое снег, и сначала жадно ловила их пастью, но сытости они не прибавили, а только стало ещё холоднее внутри. И тогда она завыла. Завыла горько и протяжно, на что и способна только исстрадавшаяся собачья душа. По всей видимости, в предках Найды когда-то значились доберманы. От них достались ей висячие уши и короткий негреющий мех. Чепрак и чёрную морду очевидно подарила мама-овчарка. Но вот не было в Найдином роду ни сенбернаров, ни других лохматых пород, от которых могло бы присобачиться хоть чуточку тёплого подшёрстка. И навывшись, она как можно туже скрутилась калачиком в будке, где хоть ненамного теплее, укрыла нос хвостом-прутиком и попыталась заснуть. Человека она увидела через щели в будке. Но сначала услышала, как стукнула калитка, и встрепенулась радостно, решив, что проспала, р

Когда мне было 15 лет, мы с папой отобрали у дворовых пацанов котёнка, которого те чуть не замучали до смерти. Котёнок достался нам в плачевном состоянии: один глаз у него был выжжен, передняя лапа сломана. Выхаживали почти месяц, кормили с ложечки, носили на руках. Котёнок подрос. Но заслужить его доверие мы не могли. Он был абсолютно диким – не давался на руки, шипел, царапался и всегда норовил удрать. При нас он никогда не ел и никогда не лежал у нас на глазах. Его любимым местом была антресоль на шкафу – там он проводил почти всё время, не удостаивая нас вниманием. Есть он ходил по ночам, когда мы спали. И в туалет тоже. Всем своим видом он давал нам понять, что в наших услугах не нуждается. Шли годы. Томас (так мы его назвали) всё так же проводил время на шкафу и коротал дни с завидной стабильностью: спал, иногда спускался попить воды. Ни один из членов нашей семьи не мог с гордостью сказать, что кот его любит. Было ощущение, что он ненавидит нас всех. Томас даже игнорировал приро