александр погуляев

В прошлом году отец моего друга жаловался: «Сердце колит, а кардиолог говорит — стент только платно, 180 тысяч. По ОМС, мол, очередь два года». Друг сдался, занял денег у родственников. А через месяц я случайно наткнулся на приказ Минздрава №514н — стентирование по ОМС положено в течение 30 дней при определённых показаниях. Очередь два года? Враньё. Просто в их больнице закупили платный стент подороже — и теперь всем советуют платить. Отец друга до сих пор не знает, что его обманули. А врач купил себе новую «Ладу» . Я каждую осень езжу к родителям помогать по даче. В прошлом году сосед по участку, Иван Семёныч, 68 лет, пришёл ко мне с жалобой: «Желчный пузырь рвёт на части, а хирург говорит — лапароскопия только за 90 тысяч. По полису — только полостная, со шрамом до пупка». Я посмотрел ему в глаза и спросил: «Он хоть объяснил, почему?» — «Да говорит, бюджет кончился». Я взял телефон, набрал горячую линию ФОМС. Через неделю Иван Семёныч лежал в той же больнице — на лапароскопии. Беспл

Завещание или дарственная: что безопаснее для семьи Передача жилья наследникам — это всегда баланс между интересами детей и безопасностью родителей. Выбор между завещанием и договором дарения (дарственной) часто становится причиной семейных споров. В 2026 году юридические тонкости и налоговые правила делают одну форму передачи выгодной для получателя, а другую — защитой для собственника. Ошибка в выборе может привести к тому, что даритель окажется на улице, а наследники — в затяжных судах с другими претендентами. 1. Дарственная: «Все лучшее — детям» (но с риском) Договор дарения означает, что право собственности переходит к другому человеку сразу после регистрации сделки. Для кого безопасно: Для одаряемого (детей/внуков). Он становится полным хозяином жилья при жизни дарителя. Главный риск: Даритель (например, бабушка) теряет все права на квартиру. Если отношения испортятся, новый собственник имеет юридическое право выселить дарителя или продать квартиру вместе с ним. Налоги: Если да

По данным таможенной статистики, завершившейся в январе, за 2025 год Россия экспортировала 2,1 миллиона тонн рыбы и морепродуктов на сумму 6 миллиардов долларов, одновременно импортировав 680 тысяч тонн на 3,1 миллиарда. На первый взгляд — профицит в натуральном выражении почти втрое и в стоимостном вдвое. Но за этой цифровой оболочкой скрывается горькая правда: экспортная цена составила 2,9 тысячи долларов за тонну, тогда как импортная — 4,6 тысячи. То есть за границу уходит в полтора раза дешевле, чем ввозится обратно. Дикая тихоокеанская горбуша, минтай и треска, добытые в наших водах, уплывают в Китай, Японию и Южную Корею по ценам, которые позволяют азиатским переработчикам затем продавать филе с наценкой в 200–300 процентов, в то время как на прилавках российских магазинов доминирует норвежский лосось и вьетнамский пангасиус по ценам, в разы превышающим стоимость отечественного сырья. Эта картина не возникла в вакууме и не является следствием санкционного давления, как пытаются