Евгений Панченко

В августе 1985 года на АПЛ К-431 Тихоокеанского флота взорвался реактор. Произошло заражение большой территории радионуклидами, вылетевшими в момент взрыва. Ликвидация этой аварии обрекла на болезни и смерть сотни матросов, солдат, офицеров. Обстоятельства аварии засекретили, их скрыли даже от Правительства СССР. ПЕРЕЗАРЯДКА К-431 675-го проекта называли подводным авианосцем, потому что она имела на борту восемь самолетов-снарядов (так во время ее проектирования в СССР называли крылатые ракеты), которые могли нести ядерные боеголовки. Еще на борту были торпеды — обычные и ядерные. К-431 входила в четвертую флотилию АПЛ Тихоокеанского флота, которой командовал контр-адмирал Виктор Михайлович Храмцов. В начале августа лодку поставили на перезарядку активных зон реакторов на завод СРЗ-35 в бухте Чажма. Операция была обычной, рутинной, перезарядку проводили офицеры специальной базы технического обеспечения. К этому времени вся и без того небогатая инфраструктура атомного подводного флота с

Есть история, которую принято рассказывать вполголоса. О том, что дети высокопоставленных людей войны не видят. Что у власти имущих всегда найдётся нужная справка, нужный человек, нужная бронь. Это логично. Это понятно. Это даже кажется законом природы. Но советская история 1941–1945 годов сломала этот закон так, что осколки до сих пор не сложить в привычную картину. Июнь 1941 года. Нацистская Германия перешла советскую границу на всём её протяжении. Страна ещё не понимала масштаба того, что началось. А в Москве, в кабинете Сталина, раздался телефонный звонок. Звонил Яков — его старший сын от первого брака, 34-летний офицер. Отец ответил коротко: «Ты офицер Красной Армии. Иди и сражайся». Ни «береги себя». Ни «я что-нибудь придумаю». Просто — иди. Яков Иосифович Джугашвили ушёл на фронт почти сразу после начала войны. Командовал артиллерийской батареей, и уже в начале июля 1941 года был представлен к ордену Красного Знамени за доблесть в бою. В середине июля он пропал без вести. Позже

Запасы леса в России — примерно в 80 раз больше, чем в Финляндии. Но ежегодный доход от экспорта лесной продукции у Финляндии — 12 млрд. долларов, а у России — 4 млрд. Причём последние цифры — уже с учётом роста после ухода с европейских рынков. Лесная отрасль России сегодня — это десятки миллионов гектаров леса, которые работают в разы хуже, чем в небольшой стране Северной Европы. Причина не в отсутствии ресурсов. Причина — в подходе. Финляндия: Россия: Разрыв очевиден: при в 80 раз больших запасах Россия получает в 3 раза меньше выручки. Как так вышло? В Финляндии лес — это частная собственность. Это означает, что каждый финн, владеющий лесом, лично заинтересован в его сохранности и доходности. Заброшенный лес — потерянные деньги. Именно поэтому финны вкладываются в лесовосстановление, прореживание, качественную инфраструктуру. Каждое дерево работает. В России лес — федеральная собственность. Это значит, что конкретного владельца у леса нет, и никто лично не несёт ответственности за