Надежда Бабанина (Баранова)

Вечером, уложив Настю спать, Елена долго сидела на кухне, глядя на телефон. Нужно было звонить Федьке. Сын, конечно, сам бы набрал, но она знала: он ждёт, когда она объявится. Весь в неё — такой же осторожный, не хочет давить, в чужую душу не лезет. Настя за стеной вроде затихла. После ужина долго сидела с куклой — просто держала в руках, не играла. Елена предложила почитать сказку, девочка кивнула, слушала внимательно, но в полглаза — всё косилась на дверь, будто ждала, что кто-то войдёт. А когда Елена погасила свет и прикрыла дверь, Настя вдруг сказала: — А ты долго будешь тут? — Я всегда тут, — ответила Елена. — Я в соседней комнате. — Нет, ты вообще... долго будешь? Не уйдёшь? Елена вернулась, присела на край кровати. — Я никуда не уйду, маленькая. Это мой дом. Я здесь живу. — А-а, — протянула Настя и, кажется, успокоилась. Теперь, сидя на кухне, Елена думала об этом "а-а". Ребёнок проверяет границы. Ищет, насколько можно верить. И как же это правильно — быть здесь, не уходить, не