Бесо Ахобадзе

Летом 1936 года скорый поезд Москва — Симферополь вёз на юг человека, который не хотел отдыхать. Вячеслав Молотов смотрел в окно и думал об одном: зачем Коба так настаивал на его отъезде? В Москве готовился первый открытый процесс над старой большевистской гвардией. Каменев, Зиновьев — соратники Ленина, вчерашние небожители партии. И Сталину нужна была аккуратная режиссура, опытные руки. А он посылает своего ближайшего соратника в Крым. Молотов умел читать знаки. Он прекрасно знал, чем заканчиваются такие «отпуска». Это был не первый случай. У Сталина сложилась привычка: прежде чем арестовать высокопоставленного члена партии, он либо давал тому новое назначение, либо отправлял отдыхать. Человека как будто убирали с дороги — мягко, без сцен. А потом за ним приходили. В НКВД это знали все. И когда председатель Совнаркома внезапно отправился в Ливадию, у Генриха Ягоды не осталось сомнений: Молотов не вернётся на Старую площадь. Вернётся в подвал на Лубянке. Но что произошло несколькими н