Лариса Климова (Унчур)

Отец терпеливо ждал, что сын вот-вот вернется. Около пятнадцати минут назад он отправил его переобуться. Каких-то сто с небольшим шагов до лагеря. Почти прямая тропа. А ребенка всё нет и нет. Когда Кевин Бардсли вернулся в лагерь и увидел заспанные лица других ребят, которые только поднимались из спальников, он задал один вопрос. Где Гарретт? Никто не понял, о чём он. Мальчик сюда не приходил. Это было утро 20 августа 2004 года. Гарретту Бардсли было 12 лет. И с тех пор его никто не видел. Бардсли жили в Элк Ридже (Elk Ridge), маленьком городке примерно в 100 километрах к югу от Солт-Лейк-Сити. Тихая мормонская семья. Отец Кевин занимался строительными проектами «под ключ». Строил и перестраивал дома: нанимал бригады, ездил по объектам, решал проблемы на месте. Мать Хайди была домохозяйкой. Четверо детей: старшие братья Джаред и Камерон, сестра Кортни и младший Гарретт. Кевин был из тех отцов, которые не просто водят детей в скауты, а живут этим. Походы, значки, ночёвки в палатках — вс

Она сидела в гримёрке, разглядывая в зеркале свои 28 лет. За спиной остался неудачный брак, фамилия, которую она терпеть не могла, и мечты, которые кто-то пытался растоптать. Впереди был Ялта. Курортный роман, как она думала тогда. Просто отдых, просто море, просто мужчина, который смотрит на неё так, словно она — главная роль в его жизни. — Ты серьёзно? Выходить замуж за человека, которого знаешь неделю? — удивлялись подруги. Марина только пожимала плечами. Она уже однажды сделала ошибку, выбрав сердцем, а не разумом. Теперь, казалось, всё наоборот. Но именно тот курортный роман, в который никто не верил, превратился в историю, которая длится больше четырёх десятилетий. Москва, осень 1955 года. В семье Кукушкиных случилось долгожданное пополнение. Маленькая Марина родилась, когда её матери было уже сорок, а отцу — пятьдесят три. Поздний ребёнок, которого ждали с особым трепетом. Старшая сестра, которой на тот момент исполнилось двадцать, уже строила свою взрослую жизнь, а родители мо

Есть актеры, чья жизнь похожа на кино. Только вот режиссер у этого фильма – злой гений, который любит закручивать сюжеты покруче любого триллера. Анатолий Ромашин играл интеллигентов, революционеров, людей с тонкой душевной организацией. А в реальности его разрывали страсти, которые могли бы лечь в основу испанской драмы с примесью русского рока. Он верил в знаки. Еще в юности какая-то гадалка нагадала ему: три брака, двое детей от разных жен, а потом – долгая жизнь до 83 лет. С первым пунктом всё сбылось. Даже с лихвой. А вот с последним... Судьба переписала сценарий в последний момент. И 8 августа 2000 года вместо тихой старости на даче случилась катастрофа, которая до сих пор заставляет шептаться театральную Москву. Но давайте по порядку. Потому что без знания всей этой истории – с блокадным детством, боксерскими перчатками, любовными треугольниками и испанскими страстями – невозможно понять, как такой сильный мужчина, прошедший флот и войну, оказался беззащитным перед простым дере

Бывает такое время, когда старый мир уже трещит по швам, а новый еще не успел проклюнуться. В окнах серый ноябрь, в магазинах пустые полки, и кажется, что вся огромная страна замерла в ожидании чего-то неизбежного. Но жизнь внутри обычных квартир не останавливается. Люди все так же варят суп, ссорятся из-за ерунды и пытаются найти хоть каплю тепла в четырех стенах. Именно в такой момент, на самом изломе эпох, Вячеслав Криштофович снял кино, которое спустя десятилетия не потеряло ни грамма своей искренности. Это история одной семьи, где мужчин почти нет, а те, что забредают на огонек, кажутся лишь временными гостями. В маленькой московской квартире плотно спрессованы три поколения. Во главе этого "бабьего царства" стоит Нина Елизаровна. Она работает в музее, водит экскурсии по залам с революционными диорамами и каждый день возвращается туда, где ее ждут не великие свершения, а бытовая круговерть. Дома у нее две дочери от разных браков и парализованная мать, которая стала центром этой ма