Анна Крученок (Хаткевич)

Григорий поднимался на второй этаж, держась за стену, спотыкаясь и чертыхаясь. Каждая ступенька давалась с боем — ноги будто чужие, ватные, налитые свинцом. В голове шумело, но сквозь этот шум пробивался один назойливый голос — её голос. — Вот чёрт! — прохрипел он, останавливаясь на площадке. Сердце колотилось где-то в горле. — Сейчас заведёт заезженную песню: «Гришенька, ты же хороший, зачем пьёшь? Меня скоро не будет, как жить-то без меня будешь?» – он передразнил её тоненько, противно, но внутри вдруг кольнуло. «Меня скоро не будет». Он мотнул головой, отгоняя это. Потом. Подошёл к двери. Руки тряслись мелко, противно — всегда так. Ключ тыкался в пустоту, царапал железо, прыгал вверх-вниз, выскальзывал. Григорий зажмурился, попытался вздохнуть поглубже, но вдох вышел рваным. — Да что ж ты, зараза… — выдохнул он, и в этот момент ключ упал. Звякнул о кафель, отскочил куда-то под ноги. Григорий нагнулся, мир качнулся, и он осел вниз, сначала на колено, потом тяжело завалился набок. П