Валерий Петров

Этот внедорожник пребывает в тени своего куда более известного американского одногодки. Даже прозвище у ГАЗ-64 говорит само за себя — Иван-Виллис. Кажется, что машина ничто иное, как копия американского вездехода. Но это не совсем так. Сейчас все объясним. Если для Советского Союза символом победы в Великой Отечественной войне стал танк Т-34, то американцы считают машиной победы маленький вездеход Willys MB. Он устроил настоящую революцию в классе, а уже в мирное время послужил основой для первого в мире внедорожного бренда. Конечно, это Jeep. Willys MA/MB правильнее назвать совместной разработкой фирм Willys, Ford и Bantam. Автомобиль в авральном порядке разработали в 1940-м, а уже через год он пошел в производство. Назвать ГАЗ-64 банальной копией «Виллиса» нельзя по одной простой причине — работа над советской машиной шла еще до того, как началось производство американского внедорожника. В распоряжении инженеров ГАЗа была техническая документация на один из прототипов «Виллиса» — Fo

Он родился крепостным, а почил фактически легендой. Его водку пили в Зимнем дворце и за границей, где Россию узнавали в том числе и по вкусу. Он не оставил мемуаров и не любил публичности. Зато оставил систему, которую пыталось сломать даже государство. Пётр Арсеньевич Смирнов — фигура куда сложнее, чем аккуратный портрет на этикетке. Пётр Смирнов - водочный король Российской Империи Он в 1831 году в Ярославской губернии, крепостным крестьянином без всякой перспективы. Его семья принадлежала помещику, и судьба была расписана заранее: работа, подати, тишина. Но в доме был медный перегонный куб, и это меняло всё. Отец занимался винокурением — ремеслом опасным, но прибыльным. Государство смотрело на такие хозяйства сквозь пальцы, пока платились сборы и не нарушался порядок. Впрочем, к крепостным это не имело никакого отношения. Пётр с детства видел, как из одинакового зерна получается разный результат. Он запоминал запахи, мутность, "утренние последствия" потребителей. Позже он скажет р

Знаете, меня всегда забавляла ситуация, когда в компании кто-то с умным видом заявляет: «Я не еврей, я — иудей». И все вокруг такие: «А… ну ладно». Хотя на самом деле никто ничего не понял, но переспрашивать как-то неудобно. А между прочим, тут есть над чем задуматься, потому что к этой парочке («еврей» и «иудей») прибивается ещё и третий товарищ, «израильтянин». Начнём с того, что «еврей» — это вообще не про веру. Это про кровь, про корни, про то, кто твоя мама. Да-да, в этой системе всё решает мама. Если мама еврейка, то ты — еврей, даже если ты в душе буддист, а в холодильнике у тебя лежит свиная отбивная. Это древняя галахическая традиция, и её до сих пор придерживаются и ортодоксы, и само государство Израиль, когда решает, кому давать право на репатриацию. Но есть и лазейка и если ты родился в семье хоть самых заядлых викингов, но решил, что хочешь стать частью еврейского народа, то, пожалуйста, путь открыт. Называется это гиюр. Процесс долгий, раввины будут тебя экзаменовать, пр

Когда начинается разговор о советском прошлом, всегда находятся те, кто с ностальгией вспоминает достижения той эпохи, и те, кто стремится переписать историю под современные реалии. Светлана Евгеньевна Савицкая — дважды Герой Советского Союза, первая женщина, вышедшая в открытый космос, депутат Госдумы — занимает четкую позицию в этом споре. Её слова о советской эпохе звучат особенно весомо сегодня, когда многие предпочли забыть о том, кем были вчера. Савицкая считает советское время лучшим периодом в истории России. Она неоднократно говорила, что именно тогда страна достигла значительных результатов в космосе, науке и социальной сфере. По её мнению, Советская власть создала условия, при которых люди гордились своей страной. Вступив в КПСС в 1975 году, Савицкая сохранила верность коммунистическим идеалам после распада Союза. В отличие от многих известных людей, она не меняла партийный билет в угоду времени. В девяностые оставаться коммунистом было непросто, и это требовало определенно

Александр Зиновьев никогда не искал лёгких путей в своих суждениях. Этот советский философ и писатель, сам прошедший через жернова истории, высказывался об Александре Солженицыне прямо. Зиновьев считал, что «Архипелаг ГУЛАГ» — не документ эпохи, а грандиозная фальсификация. И у него были на то веские основания. Зиновьев был убеждён, что Солженицын использовал особую технику работы с историческим материалом. Писатель целенаправленно отбирал отдельные негативные эпизоды сталинского периода и выстраивал из них цельную картину всеобщего ужаса. Александр Александрович говорил об этом прямо: из книги Солженицына складывалось впечатление, будто существовал только Сталин со своими злоумышленниками, а все остальные поголовно являлись невинными жертвами. Зиновьев понимал, о чём говорил. В конце 1930-х он сам был ярым антисталинистом, хотел уничтожить советский режим. Александр Александрович не скрывал: если бы тогда его арестовали, это было бы справедливо. Философ подчёркивал: сколько он ни вст