Татьяна Окулова

Пастереллёз у сельскохозяйственных животных лечится антибиотиками. Но при вспышках заболевания ветеринарные службы нередко изымают и уничтожают поголовье. Именно этот парадокс сейчас активно обсуждают жители Новосибирской области после введения карантина. На первый взгляд логика людей понятна. Если болезнь бактериальная и поддается лечению, зачем применять столь жесткие меры. Поэтому в комментариях появляются версии о «лишних» ограничениях и даже о скрытых интересах за ветеринарными решениями. Но ключевой вопрос заключается в том, что ветеринарная медицина и борьба с эпизоотиями — это две разные логики управления болезнями животных. Пастереллёз действительно относится к бактериальным инфекциям. В отдельных случаях заболевших животных можно лечить антибиотиками, особенно если заболевание обнаружено на ранней стадии. Однако при вспышках в хозяйствах ветеринарные службы оценивают ситуацию иначе. Речь идет не о лечении одного животного, а о риске распространения инфекции внутри стада и за

Во времена горбачевской перестройки солженицинские байки повсеместно принимались «на ура» и срывали шквал аплодисментов. С газетных страниц и экранов телевизоров несся поток разоблачений «сталинского режима». В настоящее время, когда многие архивные документы появились в свободном доступе, многомиллионные жертвы «режима» могут свидетельствовать лишь о лживости автора. Защитники Солженицина же всеми силами пытаются доказать, что он подобного ни когда не говорил. Но стоит открыть «Архипелаг ГУЛАГ», то сразу же находим: И во сколько же обошлось нам это “сравнительно лёгкое” внутреннее подавление от начала октябрьской революции? По подсчётам эмигрировавшего профессора статистики И.А. Курганова, от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения, подавлений, голода, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости, – оно обошлось нам в… 66,7 миллионов человек (без этого дефицита – 55 миллионов). Если этого мало, то вот вам отрывок из

Всем привет, друзья! В последнее время мне пришлось по делам уехать в Подмосковье, ну и попутно попутешествовали там по интересным местам. Те, кто подписан на мой телеграм, знают где мы были и что видели. А вот на металлокоп, в связи с этими поездками, сгонять в последнее время как-то не получалось. Поэтому сегодняшняя моя статья будет не про поиски металлолома, а про мою прошлогоднюю поездку в Воркуту. Тем более, что фото в моих архивах лежит предостаточно. Причем, фото интересные, а я их даже нигде не публиковал. Были мы в Воркуте вместе с другом Александром в прошлом году, в июне. Как раз в разгар летнего солнцестояния. Мы гуляли и обследовали местные заброшки практически до утра, а солнце даже и не садилось. К слову, в Воркуте не только заброшки, как показывают некоторые блогеры. Да, новые здания там не строятся. Да, много разрухи. Да, численность населения стремительно уменьшается. Но, тем не менее, город живет, работают кафе и рестораны, ходит общественный транспорт. А местн

Новосибирская область, как один из крупнейших аграрных регионов России, сегодня становится сценой остроумного противостояния между местными фермерами и государственными органами власти. Непрекращающиеся споры по поводу уничтожения крупнорогатого скота (КРС) привлекают внимание не только местных жителей, но и экспертов из других регионов страны. В данной статье мы рассмотрим причины и последствия этого конфликта, а также анализируем, могут ли подобные ситуации возникнуть в других областях. Конфликт в Новосибирске начался с инициативы местных властей по программам массового уничтожения КРС. Официальными причинами таких мер стали вопросы безопасности здоровья населения, связанные с угрозой распространения заболеваний, таких как бруцеллез. Однако фермеры видят в этом не что иное, как беспрецедентное вмешательство власти в их дело, которое ставит под угрозу их финансовое состояние и устойчивость бизнеса. Фермеры, настаивающие на том, что современная ветеринарная служба способна контролирова