Наталья Вырвина

Судебный процесс над Андреем Чикатило, начавшийся в апреле 1992 года в Ростове-на-Дону, превратился в затяжной и пугающий перформанс. Мир увидел человека, который не просто признавал свою вину, но и активно моделировал образ глубоко психически больного, невменяемого инвалида. Он выкрикивал нелепости из своей клетки, обнажался перед залом, бормотал бессвязные фразы о политике и космосе, пытаясь убедить психиатров и судей, что его место не в расстрельном подвале, а в стенах закрытой лечебницы. Однако после оглашения приговора «смертная казнь через расстрел» в октябре того же года произошло нечто удивительное с точки зрения клинической психологии и криминалистики: маска паяца мгновенно упала. Как только надежда на пожизненное лечение в спецпсихбольнице испарилась, Чикатило перестал играть. Тем, кто посещал его в камере смертников в последующие месяцы — а это были следователи, криминалисты и, прежде всего, психиатр Александр Бухановский — предстал совершенно другой человек. Исчезли конвуль