Светлана (Сутормина)

Убыток по 65 тыс. рублей с каждой головы. Новые кадры забоя скота в Новосибирской области и обращение к властям Новосибирское отделение партии «Яблоко» обратилось в региональный парламент с предложением увеличить меры поддержки фермеров, у которых власти забили скот под предлогом «особо опасного заболевания». «Установленная компенсация за изъятый скот 171–173 рублей за 1 кг живого веса покрывает не более 50–55% его рыночной стоимости (в среднем 320 руб./кг без учета НДС). Это означает, что даже после получения разовой выплаты изъятие каждой головы оборачивается для хозяйства прямым убытком, по нашим оценкам, не менее 65 тыс. рублей с одной головы крупного рогатого скота. Пострадавшие владельцы скота также заявляют о прямых убытках и недостаточных компенсациях», — сказано в обращении «Яблока». Партия предложила ввести для фермеров «каникулы» по региональным налогам, включая транспортный, и на два года установить нулевую ставки по упрощённой системе налогообложения для производителей

Почему в 2026 году земля под выпас становится дефицитом и как ее законно оформить В 2026 году российская деревня столкнулась с парадоксом. При колоссальных просторах нашей страны фермеры начали биться за каждый гектар травостоя. То, что еще пять лет назад считалось «ничейным» лугом, где десятилетиями паслись деревенские стада, сегодня либо обретает конкретного хозяина за высоким забором, либо уходит под плуг. Земля под выпас превратилась из естественного фона сельской жизни в стратегический актив. И если вы сегодня не имеете на руках документов на свой выгон, завтра вы можете обнаружить там либо посевы рапса, либо табличку «Частная собственность. Проезд запрещен». Что произошло на самом деле? Мы наблюдаем масштабную инвентаризацию земель сельхозназначения. Если раньше тысячи гектаров числились в «фондах перераспределения» или висели на балансе обанкротившихся колхозов, то сегодня цифровой учет (ЕФИС ЗСН) вывел их из тени. Каждый клочок земли теперь под прицелом. Главный тренд 2026 год

Представьте: вы заходите в поликлинику, идёте по коридору, а на дверях кабинетов — сплошной "Ташкент" или "Душанбе". Фамилии вроде Рахимова, Каримова, Nazarov. Ещё 15 лет назад такое было редкостью, а сегодня — норма. Моя знакомая бабушка Дуся недавно вышла от хирурга и шепчет: "Сынок, прихожу на приём, а там узбек. Еле по-русски говорит. Таблички — натуральный базар в Самарканде!" Она не против национальностей, но недоумевает: почему в наших больницах медики всё чаще из Таджикистана, Узбекистана и Киргизии? Языковой барьер превращает визит к врачу в квест. Попробуйте объяснить вчерашнему приезжему из Худжанда, где именно "чуть-чуть побаливает". А если операция на носу? Пациенты хватаются за головы. Давайте разберёмся, что происходит с российским здравоохранением — и почему оно меняет национальный состав на глазах. Всё началось с кризиса в отечественной медицине. Дефицит врачей — не новость, но масштабы шокируют. По данным Минздрава на 2025 год, в России не хватает около 50 тысяч спе

В Белгородской области площадку, на которой волонтеры делали обвесы для техники, разгромил враг. Этого люди, помогающие бойцам, подспудно ожидали. Но не ожидали, что местные чиновники предъявят им претензии за свое бюрократическое бездействие. На пятый год войны. Военно-аналитический канал "Два майора" хорошо известен в военном Рунете. В том числе и тем, что не только сам закупает и отправляет на передовую необходимое, но и активно сотрудничает с другими волонтерскими объединениями. Поэтому их тревожный рассказ нельзя игнорировать. С 2022 года волонтеры белгородского проекта "Фронтовая броня" буквально своими руками создавали защиту для военной техники. На благотворительные пожертвования собирали бронекомплекты на "Уралы", "УАЗы", "КамАЗы", дополнительные экраны на бронетехнику и самоходную артиллерию. За народные деньги, на частной территории, без системной поддержки. Результат – около трех тысяч (!) единиц спасенной техники и, что важнее, жизней бойцов. Канал "Два майора" также был п