Владимир Костенко

Представьте: Москва, конец сороковых. Маленький Володя Высоцкий просыпается в комнате, где спят его мама и папа. За тонкой стеной — пьяный сосед материт жизнь, на общей кухне соседки делят последнее, а во дворе его уже ждут пацаны. Те самые, которые научат его главному — умению слушать, чувствовать и говорить правду вслух. Это был не просто адрес в Большом Каретном переулке. Это был первый университет, который выковал голос целой эпохи. Большой Каретный переулок, дом 15. Сюда семья Высоцких переехала в конце сороковых. Послевоенная Москва — это не та Москва, которую показывают в красивых фильмах. Выбитые стёкла, очереди за хлебом, десять семей на одну кухню. Высоцкий рос невысоким. Во дворе это значило одно: либо умей постоять за себя кулаками, либо умей быть интереснее всех. Он выбрал второе. Он рассказывал истории так, что вся компания замирала. Передразнивал соседей с такой точностью, что те сами смеялись. Он чувствовал людей — их слабости, их боль, их тайные желания. И люди это чу