Ольга Харина

Вековая тайга дышала прохладой и терпким ароматом хвои. Здесь, на дне глубокого ущелья, куда солнце заглядывало лишь на несколько часов в день, время текло иначе. Гигантские реликтовые кедры, свидетели многих столетий, тянули свои мощные ветви к небу, создавая плотный зеленый купол. В этом первозданном краю, в бывшем охотничьем зимовье, сложенном из толстых потемневших бревен, жил Архип. Ученый-дендролог посвятил свою жизнь изучению этих древних исполинов. Ему исполнилось пятьдесят, но крепкое телосложение, цепкий взгляд и привычка к постоянному физическому труду делали его похожим на настоящего лесного духа. Каждое утро он начинал с обхода своего участка, бережно измеряя стволы, записывая наблюдения в блокнот и вслушиваясь в голоса леса. Архип подкинул сухих дров в печь-буржуйку. Огонь весело загудел, наполняя небольшую комнату уютным теплом. На плите закипал чайник. Ученый потянулся к старой рации, стоящей на деревянном столе. База, это Кедр, ответьте Кедру, проговорил Архип в микроф

В глухой тайге, в ста пятидесяти километрах от ближайшего посёлка, стояла избушка лесника. Маленькая, рубленая, с покосившимся крыльцом и вечно закопчённой трубой. Жил в ней дед Матвей — шестой десяток разменял, а из тайги не уходил. Говорил: «Лес — мой дом, звери — семья, а люди... люди пусть в городах живут». Он знал здесь каждую тропу, каждое дерево, каждую звериную тропу. Медведи его не трогали, волки обходили стороной, лисы даже кур не воровали — чувствовали, что человек этот не враг. Матвей охотился редко, только когда совсем есть нечего, больше грибы-ягоды собирал, рыбачил на горной речке. Одно у него было сокровище — старая собака по кличке Дружок. Дворняга, каких много, но умная, преданная. Вместе они обходили владения, вместе грелись у печки долгими зимними вечерами. В тот день Матвей, как обычно, отправился проверять ловушки на зайцев. Осень стояла золотая, тихая, листья шуршали под ногами, пахло грибами и прелью. Дружок бежал впереди, обнюхивал кусты. Они отошли от из

— Ой, Ваня, да если бы не ты, я бы и не знаю, как управилась бы! — тётя Марина всплеснула руками и улыбнулась так, будто в дом вернулась давняя радость. — И как мы раньше жили без твоей помощи, ума не приложу! — Тётя Марин, да что вы, — Иван сложил инструмент в сумку и отряхнул ладони. — Тут работы на считаные минуты: петлю переставить, да и всё. Иван несколько раз тихо распахнул и прикрыл калитку, проверяя ход. Дерево больше не скрипело, створка не цепляла землю, замок вставал ровно, словно так было всегда. — Вот ведь, — покачала головой Марина. — Тебе и правда минутка, а мы бы за целый день измучились, да ещё и навредили. Мы же женщины, силы мало, да и годы уже не те. — Какие годы, тётя Марин. — Иван улыбнулся. — Мы вас ещё замуж пристроим, честное слово. Марина рассмеялась и махнула рукой. — Ой, шутник ты, Ваня. Иван появился в деревне около года назад. Купил старый дом и сразу принялся приводить его в порядок: что-то заменял, что-то подправлял, где-то выравнивал, где-то укреплял. С