В кабинете плакали мамы. Плакали не от жалости, а от страха: на месте этого парня мог оказаться их собственный сын. Ваня не просил скрывать его лицо. Он
В кабинете плакали мамы. Плакали не от жалости, а от страха: на месте этого парня мог оказаться их собственный сын. Ваня не просил скрывать его лицо. Он