Юрий Полтавченко

Как ставить на место зарвавшихся чиновников, сказал депутат Воронежской областной думы Денис Рубащенко. Он прокомментировал недавние скандалы с представителями власти на местах, которые явно потеряли чувство реальности. Ведущая Царьграда Елена Афонина с сожалением заметила в программе "Мы в курсе", что "героями" эфиров на "Первом русском" очень часто становятся депутаты и другие представители власти, которые говорят, мягко говоря, "очень странные вещи" и деятельность которых едва ли способствует улучшению жизни в России. Она обсудила проблему с кавалером ордена Мужества, депутатом Воронежской областной думы и бывшим начальником отдела департамента специальных операций МВД ДНР Денисом Рубащенко. Елена Афонина, в частности, напомнила о скандале в Перми, где депутат местной гордумы и по совместительству миллионер Владимир Плотников, комментируя острый дефицит кадров в системе МВД, призвал принудительно отправлять увольняющихся из органов сотрудников на СВО: дескать, там-то как раз платят

Рыжий кот вышел из приоткрытой двери и посмотрел на меня так, будто ждал. Я стояла на лестничной площадке четвёртого этажа серпуховской хрущёвки, смотрела на экран телефона и злилась. Клиент не пришёл. Написал «буду через десять минут» сорок минут назад – и пропал. А я проехала восемьдесят километров от Подольска ради этого показа. Квартира на продажу была этажом выше, на пятом, и ключи от неё лежали у меня в сумке. Но без покупателя заходить смысла не было. Кот потёрся о мою ногу. Рыжий, пушистый, ухоженный – не уличный, точно домашний. И дверь за ним не закрыта, только прикрыта, щель шириной в ладонь. – Ты чей? – спросила я. Он развернулся и ушёл обратно в квартиру. Хвост трубой, походка ленивая. Хозяйская. Я осталась стоять на площадке. Десять лет работы риэлтором приучили меня к чужим квартирам. Я заходила в них каждый день – оценивала, фотографировала, прикидывала, как подать захламлённую двушку на Циане. Но в чужие квартиры без спроса не заходила никогда. Это не профессия, это гр

— Охрана. Быстро выведите ее через заднюю дверь, — Роман отодвинул от себя тарелку с остывшим мясом, потеряв всякий аппетит. В закрытом загородном клубе, куда гости попадали исключительно по рекомендациям, пахло дорогой кожей диванов и пряными травами. Роман, владелец крупной сети логистических центров, тяжело оперся локтями о столешницу из темного дерева. Напротив него, в громоздком кресле на колесах, сидел девятилетний Макар. Мальчик безучастно водил вилкой по краю тарелки. Его худые ноги были плотно укрыты темным пледом, хотя кондиционеры в зале работали на тепло. С того ноябрьского вечера, когда супруги Романа не стало из-за рокового несчастного случая на мосту, прошло восемь месяцев. Тот день забрал у бизнесмена жену, а у Макара — возможность ходить. Специалисты разводили руками: физически все цело, повреждений нет, но психика ребенка просто заблокировала нижнюю часть тела. Внезапно сотрудники у дверей засуетились. В зал прошмыгнула девочка лет восьми. На ней была чужая, растянут

«Ты нам больше не дочь»: история о том, как младшая сестра решила, что ей все должны Вечер в квартире Кравцовых выдался на удивление тихим. На кухне аппетитно пахло жареной картошкой с грибами, за окном шумел дождь, а из телевизора лилась мелодия старого фильма. Ольга накрывала на стол, Виктор листал газету, а старшая дочь Вера сидела рядом, ожидая ужина. Идиллия рухнула в одно мгновение, когда на телефоне отца загорелся экран. Увидев имя звонящего, Виктор нахмурился, но трубку всё же взял. — Алло? — Пап, привет. Я завтра приезжаю, встречайте, — раздалось из динамика. Ни «здравствуйте», ни «как вы», ни намёка на тепло. Ледяной, требовательный голос. — И комнату мне освободите. Я не одна, с ребёнком. Виктор опешил. Три года тишины. Родители не знали, жива ли вообще младшая дочь Алиса. А теперь она просто ставит их перед фактом. — Алиса, ты с ума сошла? — Виктор встал из-за стола, чувствуя, как закипает кровь. — У нас нет мест. Вера здесь живёт, мы все в двушке. Ты три года даже н