Зоя Котинель(Руткевич)

Она появилась на трассе ближе к вечеру. Люди в машинах замечали её издалека — рыжая, худая, с обвисшими ушами, она металась от обочины к обочине, бросалась под колёса, скулила и лаяла так отчаянно, что у водителей сжималось сердце. — Бешеная, что ли? — говорили дальнобойщики, объезжая её. — Собьют же, — отвечали другие. Никто не останавливался. Некогда. Собака провожала каждую машину долгим взглядом и снова принималась метаться. Она то бежала в одну сторону, то возвращалась, то замирала на секунду, прислушиваясь, и снова начинала выть — тонко, по-щенячьи, отчаянно. Лена возвращалась из города на стареньких «Жигулях». Работала она в райцентре, жила в деревне за двадцать километров. Дорогу знала как свои пять пальцев, каждый поворот, каждый ухаб. Собаку увидела сразу. Та выскочила прямо перед машиной, Лена затормозила, чуть не улетев в кювет. — Твою ж дивизию! — выдохнула она, стуча сердцем. Собака не убежала. Она подошла к дверце, встала на задние лапы и заскулила, глядя прямо в

Поезд «Москва – Кострома» мерно покачивался на стыках рельсов, убаюкивая пассажиров. Дима сидел у окна и смотрел, как за стеклом проплывают берёзовые рощи, ещё прозрачные, без листвы, поля с остатками снега в оврагах, маленькие станции с одноэтажными домиками. Весенние каникулы — целая неделя свободы, вдали от школы, от городского шума, от надоевших уроков. Впереди была деревня Ключи, где жили бабушка Мария и дед Иван. Дима любил эти поездки. Здесь можно было дышать полной грудью, бегать по лужам, слушать, как поют птицы на рассвете, и ходить с дедом на рыбалку. А какие пироги пекла бабушка! С капустой, с картошкой, с яблоками — пальчики оближешь. На вокзале в Костроме его встретил дед на стареньком УАЗике. Обнял, подхватил рюкзак. — Ну что, городской, соскучился по деревне? — Очень, дедушка! А бабушка пирогов напекла? — Напекла, как же без этого. Садись, поехали. Дорога до Ключей заняла около часа. Дед рассказывал деревенские новости: у Петровых корова отелилась, у Сидоровых гу