Наталья Ермакова

— … и вот я червя, стало быть, насадил, закинул ниточку свою и сижу, жду. Иногда вынимаю, смотрю, что червь ещё на месте. А раз вынул, смотрю — нет червя. И рыбки тоже нет. Ну я стал землю раскапывать на берегу, нового червя ищу. Они сидели за грубым кривоватым столом из дуба. Рыбный дух из ухи заполнял всю избу, обволакивал, расслаблял и прогонял тёмные мысли. Бабушка знала толк в травах. — Ты про ушицу-то не запамятовал, родимый? — А, да. — Богдан ещё раз наполнил супом шероховатую деревянную ложку и отправил в рот. — Нашёл, стало быть, и забросил нить снова. Глядь — а червя опять нету, и рыбины нету. Ну я закидываю и закидываю, уже целую яму вырыл и червей оттуда достаю. А они всё пропадают и пропадают. Кто бы ей раньше сказал, что она будет о человеческом детёныше заботиться — ни в раз бы не поверила, плюнула бы в очи пустослову. А ныне — глядь — вот он, сидит перед ней. Ушицу ест, для которой сам же рыбки и наловил. Конечно, поначалу было тяжко. Орёт, да и всё тут. Что только ему