Анна Ушкалова (Захарова)

В отеле «Сосны» было тринадцать номеров, но сдавали только двенадцать. Комнату под номером 12 – ту, что в конце коридора на первом этаже, – не открывали никогда. Вера работала здесь три месяца и ни разу не видела, чтобы кто-то туда заходил. – Там ремонт, – сказал хозяин, когда она устраивалась. – Не трогай. Но ремонтников она тоже не видела. Зато видела ключ – медный, потемневший от времени, на кожаном шнурке. Геннадий Сергеевич носил его на шее, под рубашкой. Иногда, когда думал, что никто не смотрит, вытаскивал и потирал пальцами. Словно чётки. Вера не спрашивала. Три месяца назад она приехала сюда из Твери, сняла комнату в посёлке за три километра от отеля и решила: год здесь проработаю, накоплю на курсы, а потом уеду. Чужие тайны её не касались. Так она думала до сентября. *** Он вошёл в четверг, ближе к вечеру. Рюкзак, кроссовки, серая куртка – обычный турист. Только лицо было необычным. Не молодое и не старое, под сорок, но какое-то стёртое. Словно человек давно не спал. Или давн

ГЛАВА 1 В связи с приёмом в семью ребёнка, Лида взяла на работе отпуск. Она не сама забирала девочку, Марьяшу привела Татьяна Георгиевна. Борис тогда уехал в трёхдневную командировку. Лида работала в ночную смену, поэтому с утра была дома, когда Таня вошла с девочкой в одну из её комнат. - О, Господи!- воскликнула она, расширив от изумления глаза, когда в комнату забежала рыжеволосая девчушка с круглой мордашкой, усеянной крупными веснушками. - Это Марьяша, - произнесла Татьяна Георгиевна, - Марьяш, а это…Это теперь твоя мама. Знакомьтесь! Девочка с любопытством разглядывала всё вокруг. Казалось, её не смущала незнакомая обстановка. Напротив, ей всё было интересно. Ручками она ничего не хватала, но головой крутила в разные стороны. - Иди ко мне, - прошептала Лида, заворожено глядя на рыжеволосое чудо. Девочка ей понравилась сразу. Да она и не могла не нравиться? Марьяша подозрительно поглядела на незнакомую тётю, которую ей велели называть мамой, и осторожно приблизилась. - Можно я теб

– Тут уже ничего не сделаешь… Лиза тяжело вздохнула и повернулась к матери. В руках она всё ещё держала потрёпанную курточку младшего брата Вани – та совсем износилась. Молния еле держалась, в нескольких местах ткань протёрлась до дыр, а кое‑где появились небольшие разрывы. Вид у вещи был такой, что становилось ясно: носить её дальше уже не получится. Лиза аккуратно провела рукой по изношенному рукаву и тихо произнесла: – Мам, у тебя же сохранился номер Соловьёва? Звони ему. Нам правда нужна помощь… Надежда резко подняла голову и посмотрела на дочь. Её лицо вдруг покраснело, а голос дрогнул от возмущения: – Ни за что! Ты что, забыла, какое условие он выдвинул? Бросил собственного ребёнка и теперь ещё диктует правила! Я не стану унижаться перед ним! – Мам, его требование вполне логично! – злилась девушка. – Вы не были женаты, так что желание подтвердить отцовство через тест ДНК – это нормально. Он же готов был всё оплатить! Нужно было просто привезти Ваню в клинику на анализ. Надежда по

Деревня называлась Сосновка, но сосен там не было. Три десятка домов, половина заколочены, магазин работает по вторникам и пятницам. Я приехал сюда в марте – отрабатывать целевое. Три года в глуши, потом свобода. В первый день фельдшер Нина Павловна выдала мне список пациентов. Семь человек. Диабет, гипертония, хронический бронхит – ничего сложного. Всех можно было обойти за день. – А эта отдельно, – сказала она и протянула направление. – Зинаида Тихоновна Сорокина. Восемьдесят семь лет. Сама не выходит. Раз в неделю надо проведать. Её дом стоял на краю деревни, у оврага. Крыльцо просело, забор повалился, но внутри оказалось чисто. Половики, герань в жестяных банках из-под сгущёнки, запах печного дыма и чего-то травяного. Она сидела в кресле у окна. Маленькая, иссохшая, согнутая годами. Руки в коричневых пятнах лежали на коленях. Левое веко чуть опущено – след давнего инсульта. – Здравствуйте, – сказал я. – Я ваш новый врач. Глеб Андреевич. Она взяла направление, которое я положил на с