Оксана Киселёва

Эту историю прислал нам подписчик - назовём его просто Андрей. Он не считает себя "собачником". Никогда не планировал заводить питомца. Просто каждый вечер ходил через двор после работы. Но жизнь, как известно, редко спрашивает о планах. Передаю его слова - почти без правок. Потому что такое не нужно редактировать. "Я думал, хозяин просто в магазине". Январь. Темнеет в пять. Снег скрипит под ботинками так, что хочется идти медленнее - просто ради этого звука. Я каждый вечер срезал путь через соседний двор, мимо семиэтажки, мимо детской площадки с заметёнными горками, мимо подъезда №2. И вот у этого подъезда - пёс. Рыжий, среднего размера, с тёмным пятном на морде. Сидит и смотрит на дверь. Ровно, спокойно, как будто просто ждёт, пока хозяин выйдет с поводком. Первый день - ну, бывает. Второй - хм. Третий - я уже начал замедлять шаг. На четвёртый он почти не реагировал на прохожих. Не лаял, не вставал. Просто сидел. И смотрел на дверь. Я остановился. Спросил дворника - мужика в оранжево

Железнодорожная станция «Лесная» находилась в ста пятидесяти километрах от областного центра. Место глухое, полустанок, где останавливались только электрички да редкие товарняки. Вокруг — лес, болота, да несколько деревушек, разбросанных по округе. Станция жила своей неспешной жизнью: дежурная по станции тётя Зина, два путевых обходчика, да редкие пассажиры, которые ждали электричку на скамейке у будки. В тот день было холодно и сыро. Октябрь выдался дождливым, небо затянуло серой пеленой, моросил мелкий противный дождь. Тётя Зина сидела в своей будке, пила чай и поглядывала в окно. До вечерней электрички оставалось часа два, можно было расслабиться. Она заметила их не сразу. Сначала просто мелькнуло что-то на путях, метрах в трёхстах от станции. Пригляделась — две собаки. Одна лежала прямо на рельсах, неестественно вытянувшись, вторая сидела рядом и не отходила. — Вот ведь дуры, — проворчала тётя Зина. — Чего удумали? Сейчас товарняк пойдёт. Она выглянула на улицу, но кричать был

Я проснулся, когда за окном было ещё темно. Часы показывали пять утра. Раньше я спал до семи, даже до восьми по выходным, но теперь сон уходил быстро, будто кто-то выдёргивал меня из постели невидимой рукой. Я лежал, глядя в потолок, считал трещины в штукатурке. Двадцать три. Я знал их наизусть. В квартире было тихо. Слишком тихо. Раньше по утрам Вера шуршала на кухне, звенела чайником, включала радио. Теперь только тишина, густая, давящая. Встал, ноги затекли. Натянул старый свитер, коричневый, с заплаткой на локте. Вера штопала его весной, говорила что выбросить надо, но руки не доходят. Заплатка съехала набок. Надо бы переделать. Но зачем. Некому теперь. Чайник вскипел громко, резко. Звук ударил по ушам. Я налил кипяток в кружку, бросил пакетик. Ниточка болталась, я следил за ней взглядом. Чай остывал медленно, я стоял у окна, смотрел во двор. Пустой двор, мокрый асфальт, фонарь у подъезда мигает. Надо бы сообщить в управляющую компанию. Но я не звонил никуда уже давно. Шесть месяце

С самого утра на рынке царила непонятная суматоха. Продавцы бегали туда-сюда и постоянно озирались по сторонам. Ранние покупатели, которые пришли на рынок, тоже выглядели встревоженными. И тоже смотрели по сторонам. Даже под прилавки заглядывали. Все искали кошку Анфису. - Как это пропала? Может она просто спряталась? – спросила пенсионерка у продавца мясного отдела. - Да зачем ей прятаться? - Как зачем?.. Кошки очень любят в прятки играть. Это я по собственному опыту знаю. - Не тот случай. - А может она прогуляться решила, а? Ну не могут кошки долго на одном месте сидеть. Любопытные они очень. Вот и Анфиса взяла и ушла куда-нибудь. - Да никогда такого не было, понимаете? – тяжело вздыхал мужчина в белом фартуке. – Она ведь каждое утро нас встречает, а сегодня вот не встретила. Первый раз такое на моей памяти. Переживаю, как бы ни случилось с ней чего. - А что с ней может случиться? – удивилась пенсионерка. – Её же тут все любят. Она же у вас что-то вроде местной достопримечательн