Надежда Артюхова ( Сажина)

– Ну как ты там, Сонь?  – Лежу ... Жива, вроде. – Как-то неуверенно ты это говоришь. – Ох, Вер, тяжеленько всё это. Я не готова была, наверное. – Говори, чего надо? – Ничего.  – Маша была? – Нет, знаешь ведь... Не до нее мне. Спать хочу. Надо будет, наберу тебя. Софью только привезли в палату из реанимации. Сегодня оперировали. Она смотрела за окно, где раскачивались голые ветки березы, доходящей всего до середины окна. Она как будто тянулась сюда – к их окну. Третий этаж ...  На стекле мерцала холодная влага. А за березой – небо, серые тучи и что-то там внизу, едва различимое серое. Город, конечно, с его непросохшими от зимы улицами, шумом машин и людской суетой. Эта больничная стена разделяла жизнь надвое: там – жизнь, тут – страх эту жизнь потерять. И жизнь Софьи как будто распалась надвое тоже: до болезни и после.  Когда услышала диагноз, оцепенела. Ошиблись? Это же не о ней!  Вышла из кабинета врача другим человеком. Нет, это не о ней сейчас говорили! Присела, пошуршала выпискам

Я не знаю, что нужно женщине, для полного счастья. Знаю одно, что каждая женщина счастлива по - своему. Одну - букетик полевых ромашек и легкий кивок головы с нежной улыбкой делают на всю жизнь счастливой, а другую - десяток вилл по всему миру и все бриллианты мира не могут сделать таковой. Кто знает, в чем оно, наше женское счастье? И где найдешь его, а где потеряешь. Поезд Нижний Новгород - Адлер набирал ход. Колеса уже отстукивали свои ритмы. Тук- тук, тут – тут… Я сидела в купе, смотрела в окно и размышляла, о предстоящем отдыхе. В купе было сумрачно, за окном начинало темнеть. Моих соседей еще не было, и я наслаждалась свободой, протянув ноги на соседнюю полку, попивая чай. Вдруг дверь резко без стука открылась и в купе буквально ввалилась запыхавшаяся семейка из пяти человек. Они почти упали на свободную нижнюю полку. Из их разговора я узнала, что они чуть не опоздали на поезд. Проводники их пустили в последний вагон, и им пришлось идти через весь состав в наш второй вагон. Это

– Я не понимаю, почему мы должны помогать военным! – сказала недавно одна моя знакомая. Я смотрела на нее и не знала, что ответить. Просто хлопала глазами и молчала. Не думайте, она очень хорошая женщина, совсем не равнодушная. Даже ее вопрос мне отчасти понятен. Логично, когда армией занимается государство, а не пенсионеры или многодетные мамы. Да и у всех разные взгляды. И по большому счету никто никому ничего не должен, если это не твоя прямая обязанность. Никто и никому не должен! Как часто я самой себе говорю эти слова, когда мне не хочется ничего ни для кого делать. Хочется не думать А как часто мне не хочется, если бы вы только знали! Хотя я и так ничего особо не делаю. Я не вожу гуманитарную помощь, я не ухаживаю за ранеными. Блины вон недавно бойцам напекла, да и то потому что подруга вынудила. Энтузиасты – страшные люди. Она сама вечно носится со всякими сирыми, убогими, нуждающимися и других организует. И не отвертишься ведь. Сборы делаю. Но какая это помощь? Так – на кнопоч