Елена Башарина(угланова)

Дом малютки «Солнышко» был островком строгого, казённого порядка посреди большого и равнодушного города. Чистые, вымытые до блеска полы пахли хлоркой и детским мылом. Стены, окрашенные в жизнерадостные жёлтые и зелёные тона, с годами потускнели, и сквозь трещинки в краске проглядывала серая штукатурка. В этом мире по расписанию наступали завтрак, прогулка, обед и сон. Детей кормили, одевали, лечили, но на что-то большее — на долгие беседы, на нежные объятия без причины, на шепот сказки на ночь — у вечно уставших нянечек и воспитателей не было ни времени, ни внутренних сил. Любовь здесь была роскошью, распределяемой по остаточному принципу. В старшей группе, среди двадцати таких же, как она, обитателей этого острова, жила девочка по имени Лилия. Имя ей дали красивое, певучее, ещё в роддоме — такое имя должны были бы носить счастливые дочки в любящих семьях. Но Лилию никто не забрал. Она была совершенно здоровым, голубоглазым ребёнком с тонкими, светлыми, как лён, волосиками. Просто не

Тот день, как и все дни в Доме ребенка «Ласточка», начинался с привычного, отлаженного хаоса. Воздух в старом, но чистом здании с высокими потолками и светлыми стенами был насыщен знакомым коктейлем запахов: детское питание, стерилизованное молоко, сладковатый аромат детского мыла и едва уловимый, но стойкий дух лекарств. В спальнях звенели будильники, слышался негромкий плач младенцев и спокойные, убаюкивающие голоса нянечек и медсестер. Воспитательница Анна Михайловна, женщина с добрым, усталым лицом и руками, знавшими, кажется, как утешить любого ребенка, обходила палаты, проверяя, как малыши проснулись. Именно в это утро к ним в группу «Колокольчики», где находились самые маленькие воспитанники от месяца до года, принесли нового постояльца. Мальчика. Ему было всего полтора месяца от роду, и он поступил из роддома с направлением органов опеки. Когда Анна Михайловна впервые взяла его на руки, ее сердце дрогнуло. Это был не просто здоровый младенец. Он был невероятно, поразительно хо