Надежда Маслакова ПРОЦЕНКО

Телефон завибрировал на тумбочке, разрывая тишину квартиры противным дребезжанием. Лена, только что переступившая порог после двенадцатичасового дежурства в реанимации, с ненавистью покосилась на экран. Лариса. Подруга детства. Если не взять трубку — перезвонит двадцать раз, пока не добьётся. — Алло, — выдохнула Лена, плюхнулась в кресло и с наслаждением стащила туфли. Ноги гудели так, будто она весь день не уколы ставила, а мешки с цементом таскала. — Ленка! Привет! — голос Ларисы ворвался в уши, звонкий, как пожарная сирена. — Я звоню напомнить: завтра в «Золотом драконе» в семь. День рождения всё-таки! — Лар, я только с работы, — Лена прикрыла глаза. — У нас сегодня тройное ДТП привезли, еле парня откачали. Я в хлам. — Ой, у всех работа! — перебила Лариса. — Ты главное завтра чтоб как огурчик была. Красное платье надень, то, винное, что покупали. Волосы накрути. И без опозданий! Целую, пока! В трубке запищали короткие гудки. — Кто звонил? — мать стояла в дверях, вытирая руки

Он бежал долго. Сначала по шоссе, пока не заболели ноги в плоских детдомовских ботинках, потом свернул в лес — там было прохладнее. Июльское солнце пекло нещадно, пот заливал глаза, но Колька не останавливался. Только бы не поймали. Только бы успеть. В детдом он больше не вернётся. Решил твёрдо. В кармане — три сухаря, завернутых в газету, да спички, которые стащил у сторожа. План был простой: дойти до реки, выкупаться, а там видно будет. Может, в город податься, может, к бабке какой напроситься на ночлег — врать он умел, научился за девять лет казённой жизни. Лес кончился неожиданно. Прямо перед ним открылся обрыв, а внизу блестела вода. Река была неширокая, но глубокая — тёмная, спокойная, манящая. Колька скинул ботинки, стянул майку и, разбежавшись, сиганул вниз. Вода обожгла холодом, но это было счастье. Настоящее, дикое, свободное счастье. Он плыл, фыркал, нырял, пытаясь открывать под водой глаза, но там было темно и мутно. Потом решил переплыть на другой берег — просто так

Житейские истории Нас с мамой папа бросил, когда мне было пять лет. Я плохо помню тот день, но хорошо помню ощущение: будто из дома выдули весь теплый воздух, и стало холодно, хотя на календаре был май. В квартире стало тихо, не было скандалов, но мама долго плакала по ночам, я слышал сквозь стенку. А я лежал и смотрел в потолок, и думал: значит, я какой-то не такой, раз от нас ушёл папа. Мама после ухода отца словно сломалась. Она держалась, вставала каждое утро, вела меня в садик, бежала на работу, но внутри у неё что-то погасло. Я видел это по глазам. Они стали пустыми. И еще я видел, как она плачет, когда думает, что я сплю. Я не спал. Я лежал и сжимал кулаки под одеялом, потому что не знал, как её защитить. Мне было пять лет, и я чувствовал себя виноватым. Потом появился он. Дядя Паша. Сначала я его не принял. Он приносил игрушки, пытался разговаривать, но я молчал и смотрел в стену. Думал: уйдет, как тот. Все уходят. Но он не уходил. Я долго не понимал, почему он приходит снова и