Алексей Хорошильцев

Они вернулись к своим. Дверь дома открылась, и Петр с Иоанном вошли в сопровождении братьев. Комната была переполнена — все, кто мог уместиться, собрались здесь. Остальные ждали снаружи, во дворе или у окон. — Что с вами? — раздались вопросы со всех сторон. — Где вы были? Что решили? Петр поднял руку, призывая к тишине. Его лицо было спокойным, но глаза горели. — Нам запретили говорить об имени Иисуса, — сказал он. — Синедрион приказал молчать. Угрожали наказанием. — Мы ответили им: справедливо ли пред Богом слушать вас, а не Бога? — Петр обвел взглядом собравшихся. — Мы не можем молчать о том, что видели и слышали. Наступила тишина. А затем произошло то, что бывает, когда люди по-настоящему любят Бога. Они начали молиться. Громко, в один голос, подняв руки к небу. Кто-то начал, остальные подхватили, и вскоре вся комната наполнилась молитвой — воплем веры и смелости. — Владыка Боже, создавший небо и землю, море и всё, что в них! Ты устами отца нашего Давида сказал: «Что мятутся язычни