Ирина Константинова

Шестого октября 1553 года мир для Махидевран-султан рухнул. В этот день в военном лагере под Эрегли, в шатре ее вечного соперника и повелителя, Сулеймана Великолепного, был задушен их сын, шехзаде Мустафа. Обвиненный в заговоре и измене, самый популярный наследник престола, любимец янычар и надежда империи, пал не в бою, а от рук немых палачей, посланных собственным отцом. Эта казнь, ставшая кульминацией многолетней борьбы за власть внутри династии Османов, была не просто политическим убийством. Для Махидевран, чье имя, по иронии судьбы, означало «весенняя роза», наступила вечная зима. С этого момента ее жизнь превратилась в долгое, мучительное угасание, наполненное унижением, нищетой и отчаянной борьбой за память о сыне. Венецианские послы, эти неутомимые летописцы стамбульских интриг, в своих донесениях неоднократно отмечали необычайную привязанность Сулеймана к его первой жене, черкешенке Махидевран, и их первенцу Мустафе. Пьетро Брагадин, байло (посол) Венеции, писал в 1526 году: «