Сергей Раков

В 1573 году царь Иван Васильевич, которого мы привыкли называть Грозным, писал шведскому королю Юхану III. Тон послания был далёк от дипломатического. «Ты пишешь своё имя впереди нашего — это неприлично, — говорилось в грамоте. — Нам брат — цесарь Римский и другие великие государи, а тебе невозможно называться им братом, ибо Шведская земля честью ниже этих государств». Но важна здесь не только обида на короля, осмелившегося поставить своё имя раньше царского. Важно то, с чем Иван Грозный связывал себя и свою державу. Он называл братьями римских цезарей, а не каких-то скандинавских правителей. И это не было пустым хвастовством — за этим стояло представление о собственной истории, которое сегодняшние учебники либо обходят стороной, либо вовсе не упоминают. Современная историческая наука, сформированная в XVIII–XIX веках, отсчитывает историю восточных славян с IX века, с призвания варягов. Но русские книжники XVI–XVII веков помнили совсем другую хронологию. Для них история их народа начин