Любовь Ковалёва(Соковикова)

Родилась во грехе, носила чужую фамилию и отчество, она могла навсегда остаться тенью своих великих родителей. Но кисть великой Виже-Лебрен подарила ей бессмертие. Вот только жизнь этой красавицы оборвется страшнее любого любовного романа. Зимой 1778 года Григорий Потемкин привез во дворец троих офицеров. Выбор императрицы пал на 24-летнего Ивана Римского-Корсакова. Екатерине Второй, которой шел пятый десяток, представили статного черноокого красавца, отлично игравшего на скрипке. Она была ослеплена. Своему новому фавориту она дала прозвище «Пирр» — Екатерина тогда была увлечена античностью. В письмах к своему парижскому другу Гримму императрица не скупилась на восторги: «Никогда Пирр не делал ни одного неблагородного или неграциозного жеста или движения. Он ослепителен, как Солнце, и, как оно, разливает свой блеск вокруг себя… Его следовало бы брать, как модель, всем скульпторам, живописцам; все поэты должны воспевать красоту Римского-Корсакова». Иван был статен, черноок, музыкален. П

Донская сельдь – это не просто рыба, это часть истории и культуры южных регионов России. Ее путь от полноводных вод Дона до наших столов и даже до мифов окутан ароматом соленого ветра и отголосками древних преданий. Давайте погрузимся в мир этой удивительной рыбы, раскрыв ее тайны от размеров до места в культуре. Под названием "донская сельдь" чаще всего подразумевают черноморско-азовскую сельдь (лат. Alosa immaculata), которая является подвидом или близким родственником каспийской сельди. Это проходная рыба, что означает, что она проводит большую часть своей жизни в соленых водах Азовского и Черного морей, а для нереста поднимается в пресные воды реки Дон и ее притоков. Донская сельдь – рыба среднего размера, но при благоприятных условиях может достигать весьма внушительных габаритов. Жизненный цикл донской сельди тесно связан с двумя водными средами: Донская сельдь – это не просто продукт питания, это неотъемлемая часть гастрономической и культурной жизни донского края. Хотя

Представьте: деревня, XVI век. Мать сидит у окна и смотрит на дочь. Той уже шестнадцать, а сватов всё нет. Соседки шепчутся. Батюшка качает головой. И мать знает — если до двадцати лет никто не посватается, дочь останется «вековухой». А это — позор на весь род. Так каких же девушек на Руси обходили стороной? И почему попасть в категорию «неневест» было проще, чем кажется? На Руси к замужеству готовились задолго до того, как девочка становилась девушкой. Уже с семи-восьми лет мать учила дочь прясть, ткать, вышивать. Не ради забавы — ради приданого. Приданое начинали собирать за годы до свадьбы. Сундуки с рушниками, рубахами, скатертями, отрезами ткани. Один сундук — мало, два — терпимо, три — хорошо. Чем больше приданое, тем выше ценилась невеста. Без приданого девица не имела шансов. Сваха, едва войдя в дом, первым делом спрашивала: — А что за невестой дадите? И если сундуки оказывались пусты — разговор заканчивался, не начавшись. Бедность семьи закрывала дорогу к венцу надёжнее любого

«Всея России притеснитель» – вот так нелестно о графе Алексее Аракчееве отзывался сам Пушкин. Да что и говорить: понятие «аракчеевщина» прочно вошло в историю как пример жестокой муштры, солдатской грубости и совершенно неэффективных мер управления. Многие современники ненавидели Аракчеева, считая, что он пресмыкается перед императорами – сначала перед Павлом I, затем перед его сыном Александром I. Но так ли плох был Аракчеев? Или же его недруги намеренно заказывали «бить глаголом» графа самому Пушкину, чтобы очернить его имя? Что же сделал этот человек для России и чем вызвал по отношению к себе лютую ненависть? Противоречивые сведения Свою службу при дворе Алексей Аракчеев начал ещё в 1790 году, на тот момент ему был 21 год. Тогда его пригласил в Гатчину Павел I, назначив командиром артиллерийской батареи. Через некоторое время он уже был комендантом Гатчины. При этом современники говорили, что Аракчеев был жутким деспотом. Порядок в войсках он понимал по-своему: солдат жестоко изби