Светлана Братчикова

Лесник Илья Степанович прожил в сторожке тридцать лет, и за все эти годы единственным живым существом, с которым он делил кров, был старый пёс Трезор. Трезор умер прошлой зимой, тихо, во сне, и Илья Степанович остался совсем один. Он не жаловался. Кто бы услышал? Лес глухой, дороги разбитые, до ближайшей деревни восемнадцать километров. Раз в месяц приезжал верхом участковый, привозил хлеб, соль, махорку, справлялся, жив ли ещё старик. Илья Степанович кивал, забирал припасы и снова уходил в тишину. Волчонка он нашёл в конце мая. Тот лежал под старой елью, в кольце вывороченных корней, маленький, серый, с ещё не открывшимися глазами. Рядом валялась разодранная туша волчицы — видно, медведь напал. Волчонок чудом уцелел, забился в щель между корнями, и теперь лежал, мелко дрожал и попискивал тоненько, жалобно. Илья Степанович постоял, раздумывая. Природа — штука жестокая, она сама разбирается, кому жить, кому умирать. Волчонок без матери не выживет. Можно пройти мимо, не мучить себя, не б

Лес в тот год стоял сухой, как порох. Дождей не было с начала июля, а сейчас уже наступил август, и каждая искра могла обернуться бедой. Местные мужики только головами качали: «Гореть будем, чует моё сердце». Но для тех, кто приезжал сюда из города на лихих внедорожниках с дорогими ружьями в багажнике, лес был всего лишь декорацией. Местом, где можно нажать на курок и почувствовать себя хозяином жизни. Дмитрий приехал в эти края с одним желанием — добыть волка. Он был молод, богат, привык получать то, что хотел. Отец подарил ему на тридцатилетие путёвку на охоту в частные угодья, и Дмитрий решил: возьмёт не лося, не медведя — возьмёт волка. Серого, хитрого, неуловимого. Чтобы повесить шкуру в кабинете и рассказывать друзьям, как он выслеживал зверя, как шёл по следу, как наконец нажал на спусковой крючок. Егерь, местный старик по имени Егорыч, встретил его на окраине деревни. Смотрел исподлобья, молчал. Ружьё у Дмитрия было дорогое, иностранное, с оптическим прицелом. Егорыч на него

Есть истории, которые читаешь и думаешь: ну не бывает так. Слишком красиво, слишком трогательно, слишком похоже на кино. А потом смотришь на фотографию лохматого дворняги на ялтинской набережной - и понимаешь, что никакой сценарист такого не придумает. Потому что это жизнь. Настоящая. Со всей её болью, верностью и неожиданной радостью. Сегодня хочу рассказать вам о Мухтаре. Псе, который стал легендой Ялты. Псе, который пел. Псе, который ждал. И которому теперь стоит памятник на набережной - бронзовый, с натёртым до золота носом. История Мухтара начинается с человека по имени Анатолий. По словам тех, кто его знал, он был афганцем, неофициальным водолазом и, судя по всему, человеком редкого склада - из тех, кто просто делает, не ждёт благодарности и не просит денег. Сидел на берегу, смотрел за морем, и если кто-то начинал тонуть - прыгал и вытаскивал. Без лишних слов. И рядом - Мухтар. Щенком Анатолий его учил нырять, прятался от него в воде, заставлял "спасать". Это не дрессура в обыч

Жители дома ходили мимо, не обращая внимания на его плач, и лишь человек, случайно оказавшийся рядом, протянул животному свою руку. Иногда чудеса случаются там, где их уже не ждут. Эта история — о невероятной воле к жизни, человеческом сострадании и брошенном питомце, который три недели провел на открытом балконе в лютые морозы. Казалось бы, шансов выжить у него не было, но судьба распорядилась иначе. — А кто это у вас так плачет? Кошка что ли?! — Ой, да это у нас кот прибился чей-то, никак его не заберут. С этих слов, в жизни маленького существа наметился перелом. Ведь именно в этот момент человеческая внимательность и доброта смогла пробить стену равнодушия и прийти на помощь к тому, кто в этом так нуждался, и так долго этого ждал... 18-летняя Полина услышала пронзительные крики животного, попавшего в беду, когда поднималась в гости к подруге, жившей на верхнем этаже многоквартирного дома. Вместе они смогли понять, что шум доносится с общего балкона подъезда. Того, где находятся