Олег Шах-Гусейнов

Школьный учебник рисует привычную картину: осенью 1611 года ударил колокол, Кузьма Минин позвал народ, и многотысячная толпа в лаптях с дубинами и топорами пошла выбивать ляхов из Кремля. Звучит красиво. Но у этой истории есть как минимум четыре слоя, о которых в школах молчат. Попробуем заглянуть за кулисы главного подвига Смуты. Миф первый: «народное» значит «крестьянское». Нет. В Кремле сидел гарнизон из 10 тысяч профессиональных солдат — польских гусар, немецких ландскнехтов, венгерских наемников и запорожских казаков. Контратаковать таких бойцов мужиками с вилами было бы самоубийством. Второе ополчение — это наемная армия высшей лиги. Костяк составили «служилые люди»: бояре, дети боярские, смоленские дворяне (те, кто потерял земли после падения Смоленска), стрельцы и пушкари. Они профессионально умели убивать, и за это им нужно было платить. Настоящих «народных» там было по минимуму — в основном на подхвате. Князь Дмитрий Пожарский установил невиданные по тем временам оклады: 50

История Ивана Тимофеевича Лысенко цепляет именно своей тяжёлой двойственностью. С одной стороны - фронтовик, бронебойщик, человек, который в самый страшный момент не дрогнул перед немецкими танками и совершил подвиг, достойный высшей награды. С другой - послевоенная судьба, в которой было всё: загулы, дезертирство, трибунал, лагерь и позднее, почти невероятное, возвращение забытого имени. Такие биографии особенно ясно показывают, что война ломала людей не только пулями и осколками, но и тем, что оставалось в них после фронта. Официально всё началось с боя 9 августа 1943 года в ходе Курской битвы, у деревни Кириковка Сумской области. Старший сержант Иван Тимофеевич Лысенко, вооружённый противотанковым ружьём и гранатами, вступил в бой с пятнадцатью немецкими танками панцергренадерской дивизии Великая Германия. По наградным документам, он сумел подбить семь машин, после чего враг был вынужден отступить. 19 января 1944 года в Ведомостях Верховного Совета СССР был опубликован указ о присв