ВАЛЕНТИНА Рожкова(Лесниченко)

Спальня получилась именно такой, как хотела Марина. Светлые стены цвета утреннего неба, широкое окно, выходящее в небольшой парк, деревянная кровать с изголовьем из светлого дуба, низкий комод. Ничего лишнего. Тишина, воздух, покой. Это было их с Алексеем пространство, первое за шесть лет брака и жизни в съёмных квартирах. Здесь пахло свежей краской, новым текстилем, уютом и тишиной. Их тишиной. Свекровь, Зоя Леонидовна, впервые переступив порог после ремонта, обошла все комнаты с видом ревизора. Хвалила скупо, одобрительно хмыкала, но в её глазах читалось что-то иное — неудовлетворённость. Ей недоставало здесь своего следа. —Хорошо, светло, — произнесла она, стоя посреди гостиной. — Но что-то не хватает. Души. Всё как-то… безлико. Марина промолчала. Она знала, что «душа», по мнению Зои Леонидовны, — это громоздкая мебель, ковры на стенах и обилие хрусталя в серванте. Всего того, от чего они с Алексеем сознательно отказались. Через неделю Зоя Леонидовна явилась с визитом, держа в руках

После утренней дойки Мария успела приготовить пшенную кашу в растопленной печи и настряпать оладьи. В буфете она нашла початую банку малинового варенья. Наверное, мать Петра еще варила в прошлом году. Вот так и бывает – человека уже нет, а память о нем остается в таких весточках. Мария помнила эту добрую старушку соседку Варвару Матвеевну, которая умерла всего месяц назад. Она всегда была добра к Марии, называла её «дочка». Кто ж знал, что она ей снохой станет, пусть и вот так странно, уже после смерти Варвары Матвеевны. Петр завтракал молча. Он зачерпывал ложкой кашу, запеченную в печи до румяной корочки, заедал пышными оладьями с матушкиным вареньем, и Мария краем глаза уловила, как он незаметно положил добавку из чугунка. Это маленькое, неозвученное одобрение согрело ее изнутри. Значит, её стряпня понравилась. Проводив его взглядом — Петр ушел на работу, не сказав «до свидания», просто кивнул на прощанье, — Мария отправилась в контору, где она работала учетчицей на полставки. Дорога