Александр Атапин

Снег падал хлопьями — большими, ленивыми, как будто небо нехотя отряхивало перьевую подушку. Он ложился на спину, на уши, на ресницы, и мне уже было всё равно. Пустая миска стояла в полуметре от морды. Алюминиевая, с вмятиной по левому краю — той самой, из которой три года назад кот Васька пытался стащить последний кусок мяса. Я не мог пошевелиться. Лапы одеревенели, будто вросли в землю. Ребра выпирали сквозь свалявшуюся шерсть, каждый позвонок прощупывался, как чётки. Десять лет. Для собаки — целая вечность. Для мира — ничего. Снег продолжал падать. Я закрыл глаза. ==== Первый запах в моей жизни был тёплым и сладким. Не молоко, нет — это позже. Сначала было тепло. И ящик. Старый, деревянный, с остатками краски, которая откалывалась мелкими чешуйками. В ящике лежали тряпки: фланелевая рубашка, махровое полотенце с вытершимися петельками, что-то шерстяное, колючее. А потом появился запах яблок. — Смотри какой! — голос был высокий, звонкий. — Рыжий совсем, как лисичка! Её пальцы коснул