Иван Фаев

Современный маркетинг любит выдавить из потребителя ностальгическую слезу по качественным советским продуктам, которые разрабатывались по ГОСТу. Это понятно, сменилось несколько поколений, свидетели реальных магазинов в большинстве уже находятся, кхм-кхм, в деменции, остальные повторяют навязанный нарратив предков, которые тоскуют не по продуктам, а по своей безвозвратно ушедшей молодости. Предложи им сейчас их любимый Завтрак туриста, который и в СССР считался несъедобным, они бы этой банкой предложившего бы и прикончили. Снимем розовые очки и разберемся в советских полуфабрикатах объективно. Некоторые из них были реально хорошими, но их невозможно было купить. Остальное можно смело расположить в категорию «Г». *Мнение автора может не совпадать с читательским, поорать капсом можно в комментах. Появление полуфабрикатов в нашей стране не было случайностью, это был закономерный ответ на индустриализацию и эмансипацию. Женщины стали работать наравне с мужчинами и времени на быт практичес

В 1980 году советские кинотеатры штурмовали не голливудские блокбастеры, а отечественный фильм о современных пиратах. «Пираты XX века» стали настоящим феноменом — картиной, которая изменила представление о возможностях советского кино и задала новую планку зрелищности. В конце 1970-х годов советское кино переживало интересный период. Зрители уставали от традиционных драм и комедий, хотелось динамики, экшена, зрелищ. Именно в этот момент режиссёр Борис Дуров и сценарист Станислав Говорухин (будущий автор «Место встречи изменить нельзя») задумали дерзкий эксперимент — снять первый советский фильм-катастрофу с элементами боевика. Идея родилась не на пустом месте. В одной из газет появилась короткая заметка о нападении пиратов на торговое судно в Южно-Китайском море. Этой реальной истории суждено было стать основой сценария. Интересный факт: Изначально фильм назывался «Чрезвычайное происшествие», но название «Пираты XX века» оказалось куда более эффектным и точно отражало суть картины.

3 апреля 1973 года. Нью-Йорк. Инженер компании Motorola Мартин Купер выходит на улицу, достаёт устройство размером с кирпич и звонит своему конкуренту из AT&T. Первый в истории звонок с мобильного телефона. Купер становится легендой. Motorola — символом эпохи. Только вот один советский инженер сделал то же самое на шестнадцать лет раньше. В Москве. В 1957 году. Его звали Леонид Куприянович. И почти никто не знает его имени.   Человек из почтового ящика Леонид Иванович Куприянович родился в 1929 году в подмосковном Кунцево. В 1953-м окончил МВТУ имени Баумана по специальности «Радиоэлектроника». После института — распределение в закрытый НИИ. В советской традиции такие учреждения назывались просто «почтовый ящик». Что именно там разрабатывали — не говорили никому. Но Куприянович в свободное время занимался своим. Он был страстным альпинистом и понимал: носить тяжёлую рацию в горы — мука. Начал уменьшать. Экспериментировал с компонентами, схемами, источниками питания. К 1957 году у нег

Советская промышленность выпускала целую плеяду разнообразных перочинных ножей как универсальных, так и специализированных. Производство каждого из них закончилось с распадом СССР и приходом кризиса 1990-х. По этой причине сегодня, советские перочинные ножи пользуются неплохим спросом среди всевозможных коллекционеров. Даже несмотря на то, что абсолютная масса этих инструментов прямо скажем не блещет изысканным внешним видом. Красноречивый пример подхода советской промышленности к проектированию и созданию вещей до мозга костей утилитарных. Всем своим дизайном складной нож «Москва» буквально кричит о торжестве практичности и функциональности. Никаких изысков и ничего лишнего. Нож является универсальным и позиционировался как инструмент для туристов, охотников и рыбаков, а также военных. Элементарная, прочная, надёжная конструкция. За годы производства появлялся в нескольких вариантах комплектации. Чаще всего в «Москве», помимо ножа, присутствовали штопор, отвёртка и экстрактор. Рукоятк

Помню запах. Не вкус даже — именно запах. Тот густой, тёплый, почти осязаемый аромат борща и котлет, который висел в воздухе любой советской столовой за полкилометра. Он не выветривался. Он был частью архитектуры. За рубль — а чаще за 80–90 копеек — тебе накрывали полный обед. Первое, второе, компот. Хлеб на столе бесплатно. Горчица — тоже. И никто не смотрел на тебя, как на нищего. Сейчас это звучит как сказка. Но это была система. Советское общественное питание — явление, которое не вписывается ни в одну нынешнюю категорию. Это не фастфуд, не ресторан, не столовая в современном понимании. Это был социальный институт, придуманный, чтобы кормить страну. Всю. Одинаково. В 1980-е годы в СССР работало около 350 тысяч предприятий общественного питания. Ежедневно они обслуживали десятки миллионов человек. Обед на заводе, в НИИ, в школе, в больнице — всё это было частью государственной ценовой политики. Государство дотировало еду напрямую, держа цены искусственно низкими. Рубль 1980 года — э