Ирина Пирожкова

Я проснулся, когда за окном было ещё темно. Часы показывали пять утра. Раньше я спал до семи, даже до восьми по выходным, но теперь сон уходил быстро, будто кто-то выдёргивал меня из постели невидимой рукой. Я лежал, глядя в потолок, считал трещины в штукатурке. Двадцать три. Я знал их наизусть. В квартире было тихо. Слишком тихо. Раньше по утрам Вера шуршала на кухне, звенела чайником, включала радио. Теперь только тишина, густая, давящая. Встал, ноги затекли. Натянул старый свитер, коричневый, с заплаткой на локте. Вера штопала его весной, говорила что выбросить надо, но руки не доходят. Заплатка съехала набок. Надо бы переделать. Но зачем. Некому теперь. Чайник вскипел громко, резко. Звук ударил по ушам. Я налил кипяток в кружку, бросил пакетик. Ниточка болталась, я следил за ней взглядом. Чай остывал медленно, я стоял у окна, смотрел во двор. Пустой двор, мокрый асфальт, фонарь у подъезда мигает. Надо бы сообщить в управляющую компанию. Но я не звонил никуда уже давно. Шесть месяце