Елена Анатольевна

Как всегда, Николай Ефремович позвонил Ирине накануне Нового года. — Ну как ты там, дочь? Не скучаешь? Найди себе занятие какое-нибудь. Не кисни одна в квартире. Впрочем, думаю, что тебя учить не надо. Сама разберёшься. — Конечно, папа, у меня всё хорошо, — ответила Ирина. — Да нет, не скучаю. Работа мне нравится. И подруги тоже есть. А сам как? Твоё здоровье? — Да слава богу, сердце пошаливает, но мы тут его подлечим. Хороших клиник много, они все доступны. Не то что в нашем городе. К доктору в очереди целый день не надо сидеть. В трубке раздался женский голос, окликавший отца, и мужчина быстро свернул разговор, прервав поздравления с Новым годом. Ирина облегчённо вздохнула. Беседы с отцом были настолько же скучными, насколько обязательными и нечастыми. Папа для неё сделал всё, что мог. Это правда. Обижаться на него она никак не имела права. Да только вот тепла отцовской руки, его объятий Ира почти не помнила. Когда-то в детстве они были настоящей семьёй. Мама радостно бежала встречат

Полина сжала в кулаке белый платок, который за несколько минут превратился в серый комок от липкого страха, и посмотрела прямо в глаза старой знахарке. В комнате, пропахшей горькой полынью и жжёным воском, замерло само время. Пламя единственной свечи вдруг угрожающе качнулось в сторону гостьи, словно указывая на ту, кто принесла в этот дом скрытую угрозу. Она пришла просить заговор на возвращение любимого — Артёма. Она была готова на всё, лишь бы вырвать его из рук хищницы Светланы. Но холод, внезапно поползший по стенам старого дома, говорил о том, что здесь её ждали совсем не для помощи. Вместо спасительного шёпота молитвы Марфа Васильевна — так звали знахарку — вдруг замолчала. В этой тишине воздух стал вязким и тяжёлым, как могильная земля. Старуха медленно подалась вперёд, и в её глазах вспыхнуло страшное, лишающее воли узнавание, от которого у Полины перехватило дыхание. — Я не дам тебе заговор, — прохрипела знахарка, и её слова прозвучали как захлопнувшаяся ловушка. — Потому что