Татьяна Доценко( Каледа)

Знаете, от чего у гастроэнтерологов порой опускаются руки? Приходит пациент. Годами давится несоленой вареной грудкой. Боится лишний раз взглянуть на кусок праздничного торта, глотает горстями ферменты из аптеки, тратит бешеные деньги на БАДы. А его поджелудочная все равно медленно и неумолимо превращается в кусок рубцовой ткани. Я сам долго не мог уложить этот парадокс в голове, пока однажды ординатором не попал на разбор клинического случая к профессору. Петру Ильичу тогда было 72 года. Полвека стажа, лечил еще советскую номенклатуру, видел такие случаи, от которых седели завотделениями. Он вышел к аудитории, с размаху бросил пухлую папку с историей болезни на кафедру - мы аж вздрогнули - и произнес фразу, перевернувшую мое понимание ЖКТ. "Вы все ищете проблему в тарелке. А поджелудочная железа страдает вообще не от еды. Она погибает от нашей физиологической тупости и глухоты к собственному телу". Вот смотри. Сейчас объясню просто, без академической зауми. Поджелудочная - орган кроше

Знаете, от чего у гастроэнтерологов порой опускаются руки? Приходит пациент. Годами давится несоленой вареной грудкой. Боится лишний раз взглянуть на кусок праздничного торта, глотает горстями ферменты из аптеки, тратит бешеные деньги на БАДы. А его поджелудочная все равно медленно и неумолимо превращается в кусок рубцовой ткани. Я сам долго не мог уложить этот парадокс в голове, пока однажды ординатором не попал на разбор клинического случая к профессору. Петру Ильичу тогда было 72 года. Полвека стажа, лечил еще советскую номенклатуру, видел такие случаи, от которых седели завотделениями. Он вышел к аудитории, с размаху бросил пухлую папку с историей болезни на кафедру - мы аж вздрогнули - и произнес фразу, перевернувшую мое понимание ЖКТ. "Вы все ищете проблему в тарелке. А поджелудочная железа страдает вообще не от еды. Она погибает от нашей физиологической тупости и глухоты к собственному телу". Вот смотри. Сейчас объясню просто, без академической зауми. Поджелудочная - орган кроше